Чтоб писем он от вас не ждалИ вас не утруждал бы снова…Вот именно: «не утруждал»…Вы побольней искали слова.И все. И больше ничего.Мы перечли их терпеливо,Все те слова, что для негоВ разлуки час в душе нашли вы.«Не утруждай». «Муж». «Аттестат»…Да где ж вы душу потеряли?Ведь он же был солдат, солдат!Ведь мы за вас с ним умирали.Ну хорошо, пусть не любим,Пускай он больше вам не нужен,Пусть жить вы будете с другим,Бог с ним, там с мужем ли, не с мужем.Но ведь солдат не виноватВ том, что он отпуска не знает,Что второй год себя подряд,Вас защищая, утруждает.
Что ж, написать вы не смоглиПусть горьких слов, но благородных.В своей душе их не нашли —Так заняли бы где угодно.В отчизне нашей, к счастью, естьНемало женских душ высоких,Они б вам оказали честь —Вам написали б эти строки;Они б за вас слова нашли,Чтоб облегчить тоску чужую.От нас поклон им до земли,Поклон за душу их большую.Не вам, а женщинам другим,От нас отторженным войною,О вас мы написать хотим,Пусть знают — вы тому виною,Что их мужья на фронте, тут,Подчас в душе борясь с собою,С невольною тревогой ждутИз дома писем перед боем.
Мы ваше не к добру прочли,Теперь нас втайне горечь мучит:А вдруг не вы одна смогли,Вдруг кто-нибудь еще получит?На суд далеких жен своихМы вас пошлем. Вы клеветалиНа них. Вы усомниться в нихНам на минуту повод дали.Пускай поставят вам в вину,Что душу птичью вы скрывали,Что вы за женщину, женуСебя так долго выдавали.А бывший муж ваш — он убит.Все хорошо. Живите с новым.Уж мертвый вас не оскорбитВ письме давно ненужным словом.
Живите, не боясь вины,Он не напишет, не ответитИ, в город возвратясь с войны,С другим вас под руку не встретит.Лишь за одно еще проститьПридется вам его — за то, что,Наверно, с месяц приноситьЕще вам будет письма почта.О вас там каждая строка,Вам это, верно, неприятно —Так я от имени полкаБеру его слова обратно.Примите же в конце от насПрезренье наше на прощанье.Не уважающие васПокойного однополчане.По поручению бойцов полкаКонстантин Симонов[79]"
"В самый разгар боев по радио выступил Сталин.
Говорил он тихо, не вставая с кресла-каталки, так как сказывались последствия ранения, но слушали его затаив дыхание.
Главное было не то, что он сказал, а то, что ОН был жив и на своем посту.
Народ ликовал. Армия ликовала. Бойцы в окопах под Ельней клялись отомстить врагу за раны Сталина. Речь продолжительностью менее десяти минут сделала больше, чем десять свежих дивизий. Я еще раз поразился тому, как люди относились к Сталину.
