Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Вот откуда-то из-под гимнастерки у молоденького паренька что-то достали. Подскочивший немец посмотрел на то, что ему показали, что-то проорал остальным и, достав пистолет, абсолютно спокойно выстрелил парню в голову.

Обыскав остальных пленных, а больше никем они быть не могли, немцы начали загонять их в кузова двух стоящих здесь же машин. Один из пленных, похоже командир, повернулся к немцу и что-то сказал, показывая рукой на лежащий на земле мешок. Немец лишь рассмеялся, поднял мешок с земли и, подойдя к загородке, за которой в грязи копошилось несколько свиней, высыпал туда содержимое мешка.

Я ясно увидел, как в грязь полетели буханки хлеба. Нашего командира конвоир толкнул прикладом винтовки в спину. Грузовики, подняв столб пыли, уехали в сторону находящегося в трех километрах отсюда Поселка.

— Я узнал того, что с немцем разговаривал, — сказал Уваров, когда мы отползли назад. — Это военинженер первого ранга Чусов. Он перед самой войной приезжал к нам с проверкой готовности техники. Строгий командир, грамотный.

Непонятно только, почему он на немцев работает.

— И ты бы работал, никуда бы не делся, — хмыкнул я. — Эти убеждать умеют.

Нанести визит к немцам решили утром во время завтрака. Накануне, наблюдая за мастерскими, заметил, как ужинать под навесом они сели сразу все, оставив лишь пару часовых у ворот.

Немцев, кстати, было, по-моему, многовато для такого объекта. Я насчитал 35 человек. Да плюс еще три десятка наших пленных. Похоже, работа здесь кипит. Принимать пищу немцы всегда садились, предварительно построив в сторонке наших пленных, и те вынуждены были стоять в строю и давиться слюной, видя, как фрицы уплетают за обе щеки, а остатки вываливают свиньям.

Я дал команду нашему повару к утру приготовить как можно больше каши и похлебки. Мяса он и так не жалел.

Подгадали мы свой визит очень удачно: немчура как раз только-только начала завтракать. Подъехали к воротам всей колонной. Впереди — я на «кюбеле», за мной — броневик, три грузовика и в хвосте — три мотоцикла.

Увидев в автомобиле гауптмана-интенданта, часовые без лишних разговоров открыли ворота. Ну вот, а говорили, что у них везде и всюду орднунг. Да фиг вам, раздолбайства тоже хватает. Да и не пуганые они здесь. Партизанское движение еще не приняло массовый характер, а учитывая, что перед самой войной многих мужчин призвали на сборы, а часть населения вывезли, то, скорее всего, и не примет. Окруженцев тоже было на порядок меньше, чем в известной мне истории.