Между Амуром и Невой читать онлайн

Имелась и одна коляска с богатыми поляками-«блиноделами» — паны направлялись в Сибирь с удобствами.

Партии предстояло пешком пройти на Нижегородский вокзал и сесть там в почтово-грузовой состав. Отойдя от тюрьмы не более, чем на двести сажен, начальник этапа, седоусый штабс-капитан корпуса конвойной стражи, остановил колонну и громко спросил:

— Как желаете пойти, православные и прочих богов люди?

— Вестимо, ваше благородие, — отвечали опытные бродяги-«обратники», — желаем через купечество пройти. Вот у нас тут уже и маршлут написан!

— Ну, что ж, вы обычай знаете: сто рублей мне, по десятке унтерам, по рублю рядовым.

Согласны?"

"Из первых рядов запротестовали было три еврея-контрабандиста, но «обратники» быстро их уняли. Договор с конвоем был заключен, и партия свернула в боковую улицу. Началось пятичасовое без отдыха шествие арестантов по Москве.

Каждую среду уже восемьдесят лет подряд выходят из Центалки этапом в Сибирь арестантские партии. Москва для них — начало печального многомесячного пути и место, где можно создать денежный запас, чтобы путь этот не был столь тягостен.

Нигде не подают невольникам так щедро, как здесь. Имеются на Москве купцы — и всегда это старообрядцы — которые через своих приказчиков жертвуют еженедельно тысячи рублей, и так в течение десятилетий! Отец умрет — дети его продолжают завещанную традицию. Калачами же накладывают вдругорядь целую телегу и партия часть их потом продает, а вырученные деньги направляет в дуван. Общий сбор дуванится потом на ближайшем отдыхе на всех поровну, не взирая на сроки приговора и уголовный вес человека. Опытные арестанты составляют путь на вокзал так, чтобы обойти и Замоскворечье, и Таганку, и Рогожскую заставу. Последняя никак не вернет себе былого значения после ужасного пожара 1862 года; теперь там живут лишь извозчики да железнодорожные служители, а хозяева все давно переехали в Китай-город. Но и простой люд не скупится на подаяние, допуская, возможно, что и ему когда-нибудь так же вот бросят монету… Только в Москве каторжному в руку сунут сразу десятирублевый банкнот. Потом хорошие сборы будут лишь в Нижнем Новгороде (там половина губернии — староверы). Раньше, когда весь путь до Нерчинска шли пешком, добрая слава ходила про Вязники, Лысково и Кунгур, а худая — про жадный Владимир; теперь паровоз и пароход изменили старые порядки.

Лыков и Челубей оказались на Нижегородском вокзале, вместе с другими, уже к вечеру.