Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Де ла Серда долго, изучающе смотрел на Орлова. Орлов в ответ смотрел прямо, без тени робости.

Орлов первым протянул свою широкую, как лопата, ладонь. Старик на мгновение замешкался, а потом медленно, с достоинством, вложил свою сухую, костлявую руку в его. Их рукопожатие было крепким. Союз был заключен.

— Вы получите все, что нужно, — уже обращаясь к ним обоим, произнес я. — Абсолютный карт-бланш. Действуйте."

"Старик молча качнул головой в знак согласия и снова погрузился в свои мысли. Уверен, что он думает о том, как передать свой опыт.

Орлов же едва заметно ухмыльнулся, предвкушая новую, интересную работу.

Я же обвел взглядом свою команду. Усталые, озадаченные, но не сломленные лица. Раньше мы воевали со шведами и англичанами. Теперь нашими врагами стали скачущее давление, тугоплавкий шлак и невидимые шпионы. И кто его знает, какой из этих врагов был опаснее.

На следующий день после нашего «разбора полетов» Игнатовское загудело с новой силой. Уныние, которое на миг овладело моими людьми, сменилось злым, рабочим азартом.

Русскому мужику, как известно, чем сложнее задача, тем интереснее жить. А задач я им нарезал на год вперед. Наша конструкторская изба превратилась в поле битвы, где вместо сабель скрещивались идеи, а вместо крови на пол летела грифельная пыль.

Андрей Нартов, казалось, вовсе перестал спать. Он фонтанировал идеями, каждая из которых была дерзновеннее предыдущей. Через пару дней он выложил передо мной стопку чертежей.

— Вот, ваше благородие, — его голос звенел от возбуждения.

— Думал я над вашей задачей. Вот решение по паровой машине.

Я развернул верхний лист. Схема была сложной, правда до гениальности логичной. Два цилиндра располагались друг напротив друга, на одной оси, а их поршни были соединены с одним коленчатым валом.

— Оппозитная схема, — вырвалось у меня.

— Как изволили назвать? — не понял Нартов.

— Неважно. Объясняй.

— Поршни будут ходить навстречу друг другу, — он начал водить по чертежу мозолистым пальцем. — Один толкает вправо, другой — влево.

Они будут гасить силу друг друга, уравновешивать. Машина не будет трястись, а будет мощно и ровно дышать, как грудь у кузнеца. Никаких скачков и тряски. Чистая, плавная сила.

Я смотрел на чертеж. Этот парень — гений. Я лишь дал ему общую идею, а он додумал ее, воплотил в изящную, рабочую конструкцию. Но тут же возник спор, который едва не перерос в полноценную ссору. Касался он сердца машины — котла.

— Делать будем из нашей новой стали! — рубанул я.