Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Я не прошу Ваше Величество немедленно перестраивать всю армию и рыть окопы от Балтики до Черного моря. Я прошу о малом. Позвольте мне, под Вашим мудрым руководством и при участии нескольких опытных и, возможно, не столь предубежденных офицеров, провести натурный эксперимент! Выделите мне один полк — не самый лучший, не гвардейский, можно даже из новобранцев, чтобы чистота эксперимента была полной. Дайте мне месяц, ну, может, полтора, на их обучение и оборудование опытного участка обороны по предложенной мною системе.

С укрытиями, с применением усовершенствованных мною гранат, возможно, даже с несколькими образцами улучшенных фузей, если успеем их изготовить. А затем, Ваше Величество, устроим показательное учение! Пусть другой полк, равный по силам, а то и превосходящий, обученный по всем правилам линейной тактики, атакует нашу позицию. И мы все вместе посмотрим, что из этого выйдет. Мы подсчитаем условные «потери» с обеих сторон, оценим эффективность огня, стойкость обороняющихся, возможности атакующих.

Пусть поле боя само вынесет свой вердикт моим «фантазиям»!

В комнате воцарилась абсолютная тишина. Даже дыхания, казалось, не было слышно. Предложение было дерзким. Но я бил в самую точку характера Петра Великого — его страсть к экспериментам, к проверке всего на деле. Вспомнились его «потешные полки», над которыми когда-то смеялась вся Москва, а которые стали ядром новой русской армии. Вспомнились его корабельные опыты, его поездки за границу инкогнито.

Этот человек не боялся ломать старое и пробовать новое, если видел в этом пользу для государства.

— Если мои идеи окажутся пустым звуком и наш экспериментальный полк будет смят и рассеян, — я развел руками, — что ж, значит, господа генералы были правы. Я готов буду посыпать свою голову пеплом, признать свою полную некомпетентность в военных делах и вернуться к своим станкам, чтобы честно служить Вашему Величеству там, где я действительно могу быть полезен. Но если… если мы сможем доказать, что даже малая часть моих предложений имеет право на жизнь, если мы увидим, что таким образом можно сберечь жизни хотя бы сотни русских солдат и нанести врагу больший урон, — разве это не будет стоить того, чтобы попробовать? Разве не в поиске таких вот решений и кроется путь к скорейшей победе над супостатом?

Я замолчал, чувствуя, как по спине ручьем течет пот.

Я сказал все, что мог. Но есть еще кое-что.

— И последнее, Государь.