Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Если мы здесь задержимся, я кое-кого прибью и это будет не очень красиво.

Калеб и Сьюзен удивленно смотрят на него. Некоторые Дружелюбные за соседними столами замолкают, чтобы понять, о чем речь.

— Вы меня слышали, — кидает Тобиас им. Они все отворачиваются.

— Повторяю, — говорю я, прикрывая рот, чтобы скрыть улыбку, — Что случилось?

— Я расскажу тебе позже.

Это, должно быть, связано с Маркусом. Тобиасу не нравятся осуждающие взгляды Отреченных, когда он говорит о жестокости Маркуса, а Сьюзен сидит как раз напротив него.

Я кладу руки на колени.

Отреченные сидят за нашим столом, но не рядом с нами, а на порядочном расстоянии длиной в два места. Но, несмотря на это, большинство из них все еще кивает нам. Они были друзьями моей семьи, соседями, коллегами, и раньше их присутствие повлекло бы за собой мое тихое, незаметное поведение и скромность. Теперь мне хочется разговаривать громче, чтобы отойти как можно дальше от себя прежней и боли, которая меня сопровождает.

Тобиас неподвижно застывает, когда чья-то рука падает мне на правое плечо, заставляя боль распространиться по всей руке.

Я сжимаю зубы, чтобы не закричать.

— Ее подстрелили в это плечо, — говорит Тобиас, не глядя на человека позади меня.

— Приношу свои извинения. — Маркус поднимает руку и садится слева от меня. — Здравствуйте.

— Что вам нужно? — спрашиваю я.

— Беатрис, — тихо говорит Сьюзен. — Нет необходимости…

— Сьюзен, пожалуйста, — спокойно произносит Калеб. Она поджимает губы и отворачивается.

Я хмурюсь, глядя на Маркуса.

— Я задала вам вопрос.

— Я бы хотел обсудить с вами кое-что, — говорит Маркус. Его лицо спокойно, но он зол: скованность в его голосе выдает это. — Мы с остальными Отреченными все обсудили и решили, что не останемся здесь. Мы верим в неизбежность конфликта в городе, поэтому с нашей стороны эгоистично оставаться здесь, пока остальная часть Отреченных за забором. Мы просим вас сопровождать нас.

Я не ожидала такого. Зачем Маркус хочет вернуться в город? Это всего лишь решение Отреченных, или он планирует что-то сделать там, что-то, связанное с информацией, которой владеет Отречение?

Я внимательно смотрю на него в течение нескольких секунд, а потом перевожу взгляд на Тобиаса.

Он немного расслабляется, но его глаза сосредоточены на столе. Я не знаю, почему он так реагирует на своего отца. Никто, даже Джанин не вынуждает Тобиаса съеживаться.

— Что думаешь? — спрашиваю я.

— Я думаю, мы должны уехать послезавтра, — отвечает Тобиас.

— Хорошо.