Дискета была всего лишь завершающим штрихом к портрету генерала армии Драчева, последней соломинкой, которая должна была сломать спину этого спесивого верблюда, возомнившего себя всесильным.
Но дискета пропала бесследно. Разговаривая с генералом, он высказал предположение, что дискета могла остаться в машине курьера. Может быть, так оно и есть? Может быть, главный козырь лежит в болоте на глубине каких-нибудь полутора метров, и стоит приложить минимум усилий, чтобы извлечь его оттуда?
Мысль эта привела полковника в большое возбуждение.
Он вскочил из-за стола и забегал по кабинету, огибая импортную офисную мебель, пока кассеты синхронно крутились, дублируя плоды его трудов. Что делать? Необходимо послать кого-то в окрестности рахлинской дачи, и плевать на то, что кто-то может их заметить. Оперативность сейчас решает абсолютно все: кто смел, тот и съел. Нет, к черту, они опять все испортят. Сначала их обвел этот Алехин, потом Забродов… Где гарантии, что эти тупицы не погорят снова?
Возглавить эту операцию должен он, полковник Северцев, и никто иной.
Только тогда он сможет спать спокойно. Лишь имея на руках дискету и пощупав труп Забродова, можно браться за все остальное. Ведь генерала, кем бы он ни был, дураком не назовешь, и, даже ознакомившись со своим досье, он в обмен на безопасность Дмитрия Антоновича Северцева потребует гарантий своей личной безопасности. А какие могут быть гарантии, пока этот бешеный спецназовец бродит на свободе?"
"Дмитрий Антонович рывком выдвинул ящик стола и извлек оттуда большой тускло-черный «кольт».
Это был тяжелый армейский пистолет, начисто лишенный всяческих финтифлюшек и дизайнерских изысков, созданный не для того, чтобы производить впечатление, а для того, чтобы убивать. Дмитрий Антонович лично застрелил из него пять человек; и, когда шеф в минуты дурного настроения вдруг начинал обвинять его в том, что он-де, тыловая крыса, не имеет представления о том, что это такое — убить человека, что он не нюхал пороха и способен только носить бумажки из кабинета в кабинет, Северцев старательно прятал презрительную улыбку.
Убитые им не были солдатами противника — каждый из них по своей убойной мощи мог быть приравнен к целой роте, если не к полку. Если хорошо подумать, решил Дмитрий Антонович, подкидывая пистолет на ладони, то как минимум двое из этих пятерых потянули бы на целую дивизию каждый.
Это не считая тех, кто по его приказу уехал подыхать в Чечню. Полковник тайно гордился тем, что никогда не лукавил наедине с собой.
