Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И потом, это, похоже, был тот самый тип, который у себя дома размазал по стенам Рябцева с четырьмя автоматчиками — те до сих пор не поймут, как это все вышло, а Женька Петров вообще в больнице с переломом обеих ног…

— Все, орлы, — сказал «пенсионер», — отвоевались. Сдаем оружие в порядке очереди.

Ковалев оглянулся на полковников. У тех в руках, оказывается, уже были пистолеты — у Сорокина родимый «Макаров», а у гээрушника что-то большое и черное, явно заграничного происхождения.

Ковалев вздохнул и расстегнул кобуру.

Полковники одинаковым жестом подняли свои пушки. Илларион Забродов разоружил сержантов, отобрал у них рации и, нагрузившись всем этим скарбом, погнал этих вояк по лестнице, словно двух отбившихся от стада баранов. Когда Ковалев по приказу своего конвоира открыл машину, надежда, затеплившаяся было в его душе, моментально погасла: ушлый муровец первым нырнул в салон и вернулся, держа по автомату в каждой руке.

В машине зазвонил сотовый телефон. Ковалев вдруг увидел у самого лица круглый глаз своего собственного табельного пистолета.

Могло, конечно, оказаться, что и не своего, а губинского, но в данном случае это вряд ли имело значение. Черный зрачок глядел выразительно, и Ковалев взял трубку.

— Как дела? — без предисловий спросил Рябцев.

Пистолет дружески кивнул Ковалеву, чуть ли не подмигнул черным глазом, и Ковалев со всей бодростью, на какую был способен, отрапортовал:

— Все путем, Сергеич. Только что спустились. Сейчас поедем.

— Что-то в машине у вас тихо, — сказал подозрительный Рябцев.

— Да пришлось им пасти заткнуть, — сказал Ковалев, зачарованно разглядывая перспективы, рисовавшиеся ему в черном тоннеле пистолетного ствола. — Уж очень старуха боевая.

— Куда везти, помнишь?

— Помню.

— Ну и молоток. Отвезете — и свободны. Можете ехать на Казанский Зойку свою валять.

Ковалев отключил телефон.

— Рябцев? — спросил Забродов. Ковалев молча кивнул.

— Это он вас сюда послал? Ковалев снова кивнул.

— Где Рябцев держит Климову?

— Кого?

— Климову.

Валентину Климову. Не валяй дурака, сержант, нам некогда.

— Да не знаю я никакой Климовой!

— Может, и не знаешь. А куда вы должны были доставить заложников?"

"— Да каких, на хрен, заложников? Чего вы пристали? Мы на службе, не понятно разве? Вас за такое самоуправство… Нападение на работников милиции при исполнении…

Он резко замолчал, потому что Илларион вдруг схватил его за кончик носа, крепко сжал и начал поворачивать по часовой стрелке.