Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И меня бесит, что я не понимаю, что именно! — «бурчал» Кайм и затихал, возвращаясь к анализу странностей в поведении Сеченова.

К моменту приземления на Парадизо офицеры решили, что пришли к общему знаменателю. По их мнению, в общем ситуация выглядела так: идея тотального контроля над Человечеством, забытая полтора века назад и восставшая из пепла с помощью получивших вторую жизнь клонов, заинтересовала начальника подразделения «Зет» открывающимися перспективами. Объяснить по-другому нежелание генерала прекратить реимплантации коммов «Эль-Бео» на продукцию компании «Найтвинд» что-то не получалось.

Желание арестовать клонов могло иметь несколько объяснений. От необходимости убрать конкурентов до попытки подмять под себя всю построенную ими структуру, целенаправленно зомбирующую население Лиги: КПД этой организации, как уже убедились и Верден, и Лоуренс, был весьма и весьма высок. По мнению майора Гирда, в эту версию неплохо вписывалась смерть Плахина. Генерал, известный своей принципиальностью и умением переть до конца, невзирая на чины и лица, в определённый момент мог бы стать серьёзным препятствием на пути Сеченова.

А возможностей убрать упрямца у сотрудников подразделения «Зет» было гораздо больше, чем у Мори Энеды. Да и искренне верить в то, что такая размазня, как Медуза, сможет организовать физическое устранение шефа, не получалось даже у Кайма.

Определённые сомнения в правильности их идеи вызывало то, что их обоих не убрали, а взяли на работу, но при желании можно было объяснить и это.

— И ты, и я — далеко не дураки… — комментировал эту мысль Лоуренс. — Таких надо использовать на полную катушку и держать рядом. Во-первых, мы можем принести пользу в поиске инкубов, а во-вторых, должны являться неплохими тестерами. Если о планах Сеченова не догадаемся мы, то, значит, система безопасности информации в его подразделении работает, как надо. И вероятность провала идеи будет близка к нулю.

Ощущать себя одноразовым тестером Вердену отчего-то не улыбалось, но другого объяснения он не находил и, соглашаясь с Гирдом, чувствовал себя не в своей тарелке.

Хотелось взбунтоваться, потребовать объяснений и уйти, хлопнув дверью. А понимание того, что малейшее отступление от продуманной ими линии поведения может привести к смерти, заставляло злиться: привыкший стоять над законом, капитан не мог смириться с ролью жертвы.

— Здорово, что мы на Парадизо.