Немного понежился в кровати, потом осторожно снял со своей груди руку дрыхнущей без задних ног Элли, натянул на себя плавки и выбрался в коридор. Наскоро умывшись, я забросил на плечо пластиковое покрывало и направился по облюбованной вчера тропинке к месту, где решил встречать рассвет. Двигаться по лесу в предрассветном полумраке было чертовски интересно: я прислушивался к звукам, раздающимся с разных сторон, пытаясь понять, что делает то или иное животное или птица, и пытался уловить отголоски их чувств. Мир вокруг меня жил своей жизнью, не обращая внимания на ту суету, которая сопровождает существование homo sapiens.
Добравшись до пляжа, я расстелил покрывало и, завалившись на спину, заложил руки за голову. Отсюда, с опушки леса, море казалось стеклянным. Не было видно ни волн, ни ряби, а полоса прибоя казалась тоненькой белой полоской, оттеняющей край лазурного зеркала, в котором отражались редкие розовые облака. Сделав несколько снимков на память, я сохранил их в отдельной директории комма и посмотрел на часы.
Солнце должно было показаться над горизонтом через одиннадцать минут — времени, чтобы подготовиться к съёмке, было предостаточно. Погоняв камеру комма в разных режимах, я наконец нашёл ракурс, с которого, как мне казалось, бухта выглядела наиболее выигрышно, и, установив максимальное разрешение, на всякий случай подключил модуль «Художник». В принципе мой выбор оказался неплох. По мнению программы, для того чтобы картина выглядела идеально, не хватало какого-нибудь предмета или существа на пляже, недалеко от кромки прибоя.
Решив, что для меня сойдёт и так, я включил запись и, зафиксировав голову, чтобы не мешать съёмке, погрузился в свои мысли…
Последний штрих к идеальной картине возник в кадре за каких-то двадцать секунд до восхода солнца, и сразу это принялось раздеваться. Девушка с великолепной фигурой, глядя на которую совершенно не хотелось думать о том, что всё это — чудо генной инженерии или результат вмешательства косметического хирурга, — скинув с себя коротенький халатик, подошла к воде и попробовала её температуру пальцем ноги.
Судя по всему, море было тёплым, так как буквально через несколько секунд она оказалась метрах в десяти от берега, чуть правее ярко-алой полоски, протянувшейся от пляжа и до самой кромки восходящего светила. Двигаться в сторону, чтобы она оказалась в пределах полосы, мне почему-то не захотелось: я любовался отточенными движениями рук купальщицы и пытался почувствовать обуревающие её эмоции.
