Мертвое ущелье читать онлайн

Но повторял слово в слово. Он понимал, что путать нельзя. И еще он хорошо знал, что спасти его может только такая позиция: все время был с Игнатом. Не отходил ни на шаг. Если дознаются, что он ослушался командира, спасенья не будет. Но не дознаются. Он был уверен — Игнат не выдаст. Он помнил глаза этого здоровенного и молниеносного парня, помнил его ответ и точно знал: не выдаст.

Он все время думал о том, как сдержать слабость, не сбиться, иначе — смерть. Каждый раз, приходя в сознание, он сосредоточивался только на мысли: «все время был с ним».

Опасности со стороны Игната не ожидал. В другое время ему самому это показалось бы странным, что он не ожидает опасности от другого. А теперь это казалось ему естественным. Но ведь у Игната могли потребовать объяснения их общего маршрута, а тот не знает, что сказал Касим. Нет, знает, в основном: костел, рынок, ресторан, снова рынок, улица Франко и Лесная. Так и скажет. Подробностей, в которых не уверен, не назовет. А если допросят? Нет, не допросят. Таких, как Игнат, спрашивают. Таких не допрашивают. Его можно застрелить, но допрашивать и бить нельзя. Один уже попробовал на свою голову."

"Беседовать с Игнатом Вороной считал бессмысленным. Если подослан, все равно не скажет. Его надо или убивать или не трогать. Иначе сумеет отомстить. Вороной кожей чувствовал людей, понял натуру Игната. И чем больше он думал об этом деле, тем увереннее приходил к выводу, что правду надо выбить из Касима. Из него можно выбить правду. Но если Углов действительно ни при чем, если они были вместе, и Касим не спускал с него глаз, тогда утечка где-то там на линии подполье — ксендз.

Тогда тем более правильным будет Углова ни о чем не спрашивать. Его надо сохранить целым и спокойным до весны, до контейнера с сокровищами.

Очередной допрос проводил один из ротных, ему помогали двое, в том числе адъютант Вороного — здоровенный верзила с лихо закрученными усами.

Касима снова били, однако с бережением, командир убивать запретил.

— Вот ты, дурень, молчишь, покрываешь его, а он все уже рассказал пану командиру.

Все уже известно.

— Я же сказал правду!.. — прохрипел арестованный.

Губы его слипались от крови, слюна пузырилась, он не мог держать голову. — Больше не бить,— сказал адъютант,— подохнет. Тишина. Все трое испугались. Вороной не любил и никогда не прощал, когда приказы его исполнялись не- точно и нарушались его запреты.

На допросах он иногда присутствовал, задавал вопросы. Но сам не бил. И все знали, почему.