Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сначала Горчаков со своими угрозами – вынь да положь ему встречу с мальчишкой и улику на время дай. А не то лобзик в руки и на коньках в Сибирь – ёлки пилить. Потом Львов с претензиями – мол, зачем пустили к Каменскому Горчакова. Как будто я мог его не пустить! Иди отсюда, будь другом. А то у меня сейчас мозг вскипит.

* * *Шанкар-ал-Тар сквозь вентиляционную решётку посмотрел на нервничающего сержанта и довольно пополз дальше. Ещё не все обидчики хозяина были напуганы. Да и свои сокровища надо суметь забрать…

Глава 23

В этом мире очень мало тёмного эфира.

Светлый растворён в пространстве, и простые одарённые впитывают его в зависимости от силы своего дара. А вот одарённый с тёмным эфиром может всерьёз подпитаться только от родового источника.

Или в разломе.

Нет, разлом отпадает. Туда ходят только изменённые – и те не по своей воле. Не говоря уж о том, что изменённых единицы… А так-то попасть в разлом считается невозможным.

Остаётся родовой источник… Думаю, из-за него я и нужен князю Назарову.

Точнее, нужен родовой источник Каменских, потому что это тёмный эфир. Страшная редкость в Российской империи.

Машинально отмечаю, что в камере стоит неестественная тишина: подсаженные ко мне «тролли» затихли и явно выжидают удобный момент, чтобы напасть. Были бы поумнее – изобразили бы храп.

Шанк тем временем уже тихонько разбирается с очередной вентиляционной решёткой. Она расположена как раз над моей кроватью, и сверху то и дело сыплется мелкая штукатурка. Надеюсь, когда Шанк открутит решётку, следом мне в лицо не прилетит уже она.

«Тролль» на соседней койке наконец тихо спускается на нижнюю. В камере темно, но мой навык ночного зрения никуда не делся – для меня здесь сумерки. Слышу, как внизу поднимаются остальные.

Затем раздаётся тихий шёпот – настолько тихий, что не разобрать, о чём говорят.

А потом на мою голову обрушивается удар. То есть обрушился бы, останься я лежать. Но к тому моменту, как кулак нападающего врезался в подушку, я уже соскользнул вниз.

Драться в такой тесноте – тот ещё мазохизм.

Размахнуться тут негде. Локтем тычу в зубы тому, который сидит. Слышу, как клацает его челюсть.

– Мгм… – невнятно стонет он.

Второй начинает подниматься – но ему тут же прилетает от меня пяткой по ступне. И следом – ребром ступни по голени. Он падает обратно на кровать, хватается за ногу и матерится сквозь зубы.

– Сука-а-а-а… – тянет он. – Проклятый аристо… Ногу сломал…

Это уже бред. Хотел бы сломать ногу – ударил бы в колено.