Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Одновременно с этим мозг царапает первая болевая судорога от пока ещё слабой попытки ментального воздействия.

На самом деле Хатуров для меня опаснее, чем менталист. Если обвести вокруг пальца одного наблюдателя я смогу, то двое – уже перебор.

Немного подумав, мой опекун кивает и выходит из кабинета.

– Вот и ладненько. – Осипов впивается взглядом в мои глаза. – А теперь скажите, Никита Станиславович… сколько вам лет?

Клизму Шанкры тебе в ухо! Я подготовился к вопросам про бункер, а о простейшей настройке аспекта ментала не подумал.

Возраст, родители, дар – такие вопросы задают для того, чтобы создать базу реакций опрашиваемого.

Успеваю затормозить мысль о том, что мне четыре сотни лет, и подставляю картинку с открыткой на восемнадцатый день рождения Никиты Каменского. И неважно, что дарил её Толик Хатуров, а внутри был издевательски прилеплен раздавленный таракан. Как намёк на любимую музыкальную группу Никиты – Crappy cockroaches. «Дерьмовые тараканы».

Осипов морщится, «считав» таракана.

Следующие стандартные вопросы я уже «принимаю» как надо, отфутболивая в ответ ожидаемые менталистом картинки.

На самом деле это не так просто. Нужен опыт. Нельзя показать этому одарённому, что мои мозги для него – чёрная дыра. Именно так воспринимается ментальный блок – печать, поставленная Высшим на моей душе. По крайней мере так говорили мои парни, пытавшиеся когда-то пробить этот блок.

Ну, другими словами, конечно… Мой заместитель, помнится, заявил, что заглядывать мне в голову – всё равно что смотреть в задницу дракона.

Темно и гулко.

Так что вот эту «задницу дракона» Осипову светить нельзя совершенно.

– Что вы видели в лабиринте военного лагеря, князь?

Вызываю в памяти безголовое тело Ильина… Падающего в пропасть Палея… Приправляю искусственно нагнанным ужасом.

Менталист морщится. Догнали его картинки.

Держи, мне не жалко!

– Максимилиан говорил, что видел какого-то дракона. Что видели вы?"

"Вызываю в памяти воспоминание. Чуть корректирую мысли: это не трансформировавшаяся рука бога битвы из моего мира – это неизвестная мне сущность.

Жуткий призрачный дракон. А значит, надо влить в эмоции страх, удивление и непонимание. Добиваю болью. Причём с болью даже не приходится ничего выдумывать: Осипов – сильный менталист. Голова от его вмешательства уже раскалывается.

Не одному же мне страдать? Считанная менталистом боль бьёт и по самому мастеру ментала.

Кидаю ему картинку-воспоминание. Конечно, опять откорректированную.