Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я сделал все, чтобы ничто не напоминало о плене Кротуса и Нирель начала приходить в себя, улыбаться, выходить из покоев, а иногда даже смеяться над шутками Тулека."

"Мне не терпелось сделать ей предложение и тем самым укрепить нашу любовь. В тайне готовился к церемонии, продумывая ее до мелочей. Пришлось отказаться от обряда похищения и установить цветок в саду, а не в лесу. Все жители Маскулайна, кроме Нирель, знали о моих планах. Я боялся лишь того, что она откажет мне на глазах горожан и Ланды, которую я пригласил на торжество, но опасения были напрасны.

Дирам не сумел погасить огонь любви в ее сердце.

Я с волнением, но улыбкой на лице подошел к стальному цветку и коснулся лепестка. Он медленно раскрылся, обнажая передо мной самое прекрасное создание во всем Оливиуме – мою Нирель в удивительном платье в тон цветка. Ее золотистые волосы были собраны в невообразимую прическу, а изумрудные глаза сияли. Тулек приподнес мне витиеватый убор, напоминающий сплетение растений, усыпанный драгоценными камнями – подарок Аскорна.

Нирель приклонилась, и я возложил венец на ее голову. Она заглянула в мои глаза и прошептала:

– Мой повелитель, обещаю хранить верность и любить своего мужа до конца своих дней.

Я подхватил ее на руки и усадил на трон в центре площади с фонтанами скумы. Народ приветствовал свою императрицу громкими авациями. Аскорн с семьей подняли кубки, и только Раилда отвела взгляд.

– Да здравствует императрица Нирель! Да здравствует император Кирон! – провозгласил Аскорн, и заиграла музыка.

Нирель необычайно подходил новый титул. Она держалась гордо и затмевала красотой любую женщину. Я же не сводил с нее глаз. Не мог нарадоваться тому, что она по праву стала моей.

Мы долго выслушивали пожелания пирующих гостей, и я мечтал о том, чтобы вечер поскорее подошел к концу, и мы могли уединиться в покоях. Я долго мечтал о близости, но все еще страшился ненароком обидеть Нирель. Она ничем не выдавала желания как можно скорее остаться со мной наедине и больше походила на неподвижную статую.

Не знаю, что творилось у нее в душе, но надеялся, что в комнате она сумеет раскрепоститься.

Вскоре Тулек объявил о том, что праздник подошел к концу и согласно обряду молодые должны уединиться. Я заметил, что кубок в руке Нирель задрожал. Наверное, все же поспешил со свадьбой. Думал, что ритуал позволит ей вступить в новую жизнь, оставляя прежнюю за спиной.

Слегка коснувшись ее плеча, я прошептал:

– Если хочешь, мы можем остаться.