Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

С другой стороны, раскрытие этой информации могло опасно втянуть меня в политические игры, к которым я пока не был готов.

— Ты можешь описать этого шпиона? Внешность, имя, под которым он представляется?

Голицына кивнула.

— Его настоящее имя мне неизвестно. Высокий темноволосый мужчина, худощавого телосложения, с небольшим шрамом у правого глаза. Должен был представиться в канцелярии как Осип Червоненко, Мастер из Рязанской академии.

— Это ценные сведения, — заметил я, запоминая детали. — Но почему ты решила рассказать мне правду именно сейчас?

Василиса подняла на меня уверенный взгляд.

— Потому что я вижу, кто ты такой на самом деле, Прохор. Ты не простой воевода захолустной деревни. Ты тот, кто меняет мир вокруг себя — превращает отсталое поселение в крепость, делает из крестьян воинов, укрощает Бездушных… Я вижу твою силу, твой ум и твоё благородство. И понимаю, что рано или поздно ты станешь значительной фигурой в большой игре. Возможно, ты уже в неё вовлечён. И я хочу быть на твоей стороне, не скрывая, кто я.

Без тайн между нами.

Она замолчала, и в воздухе повисло напряжение. Я внимательно всматривался в её лицо, пытаясь обнаружить признаки лжи или манипуляции, но видел лишь решимость и открытость.

Несколько долгих мгновений я молчал, взвешивая её слова и оценивая возможные последствия всего услышанного. Дочь князя Московского, одного из самых могущественных людей в Содружестве, сидит передо мной на простой деревянной скамье и предлагает… что? Союз? Верность? Это могло быть как невероятной удачей, так и опасной ловушкой.

— Ты понимаешь, что твоё признание меняет многое? — наконец произнёс я. — Теперь я знаю, что ты — ходячий источник угрозы. Тебя активно ищут люди твоего отца. А мы не то чтобы далеко от Москвы. Некоторые на моём месте уже отправили бы гонца в Бастион с информацией о твоём местонахождении.

Я заметил, как её плечи напряглись, но она не отвела взгляд.

— Это то, что ты сделаешь?

— Нет. Я ценю твою прямоту, Василиса, — продолжил я спокойнее.

— В мире, погрязшем в интригах и недомолвках, честность стала редкой монетой. И если ты действительно разглядела мои намерения… — я позволил себе лёгкую полуулыбку, — то понимаешь, что я строю нечто большее, чем просто укреплённую деревню. Я не стремлюсь превратить тебя в разменную фигуру в политической игре.

Я поднялся со скамьи и сделал несколько шагов, обдумывая ситуацию.

— Твои знания о шпионе из Владимира ценны.