Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но я не верила его оправданиям, как Астэр не верила моим. – Лирана отвернулась. – А когда все узнали, что Астэр погибла… С того дня я не сказала отцу ни слова за пределами официальных встреч. Я даже не могла смотреть на него. На публике мы вели себя как примерные отец и дочь, чтобы избежать слухов, но… но на деле мы стали друг другу чужими. Он умер для меня в тот же день, что и Астэр.

А вот и ответ на вопрос, почему Лирана не знала о планах Дугала. Она не встала бы на его сторону. Думается мне, она сдала бы его Хоуку не задумываясь.

Хоук и Астэр были её семьёй, а не Дугал. И Лирана защищала то, что от неё осталось, поэтому она так рьяно охраняла Хоука, в том числе и от меня. Способы сохранить то, что ей дорого, Лирана, правда, выбирала немногим лучше, чем её отец. Но, кажется, по-другому, она попросту не умела.

Взгляд Лираны упал на записку Свана в моих руках.

– Может, даже к лучшему, что он решил закончить жизнь так, пока всё не зашло слишком далеко. Несмотря на проклятия, которыми Астэр в гневе осыпала меня, я обещала себе, что никогда не повторю её ошибку.

– Люди – это не ошибка. – Я смяла записку, слова Лираны мгновенно распалили во мне злость. – Сван – не ошибка. Не говори так, будто его жизнь ничего не стоила. Он умер именно потому, что вы, фейри, считаете, что мы – ваши игрушки, которыми можно распоряжаться на своё усмотрение, ломать, одурманивать фейской пылью, чтобы мы становились удобнее, и охотнее исполняли ваши прихоти.

– Ты не понимаешь, о чём говоришь, – вскинулась Лирана.

– Нет, это ты не понимаешь. Сван был дорог тебе настолько, что ты прибежала в слезах ко мне. Ты думаешь, что он умер, защищая тебя, но всё равно говоришь о нём так, словно он ничего не стоил. Он был очень важен! Его жизнь была важна!

Комната поплыла, и я, подняв глаза к потолку быстро заморгала, чтобы не дать слезам пролиться. Вот же! Если подумать, я относилась к Свану примерно так же. Привыкла, что он всегда был рядом со мной, заботился и угождал.

Да, у него на то были свои причины, и, думаю, далёкие от тех, которые принято называть любовью. Во мне он нашёл безопасное убежище, способ покинуть ненавистный бордель. Не знаю, любил ли он меня когда-то. Не знаю, любила ли я его. Но, думаю, Сван очень хотел этой любви, настолько, что даже пошёл на низкий, отвратительный поступок, который я никогда не смогу ему простить. Иного объяснения тому, что он опоил меня фейской пылью, я не находила.