Они схватили обеих, жестоко повалили на землю и начали избивать. От боли я кричала и закрывалась руками. Били жестоко, ногами в живот. Удары сыпались один за другим, и я чувствовала, как боль пронзает всё тело. Казалось, что это никогда не закончится. Но вдруг Асад подошёл и остановил их. Его лицо было каменным, а глаза — холодными.
— Хватит, — рявкнул он, и конвоиры остановились. — Эта девушка слишком ценна, чтобы её убивать. Мы продадим её с аукциона. Кадир сука…не пропустил. Поедем в объезд. Знал взял бы больше людей.
Асад повернулся ко мне, его взгляд был полон презрения. Я поняла, что моя судьба изменилась, но не знала, к лучшему ли. Он схватил меня за волосы и поднял на ноги.
— Ты думала, что сможешь сбежать? — прошипел он. — Нет, сука, теперь ты будешь стоить гораздо дороже. Если Кадир обратил внимание значит ценная шармута!"
"Он отпустил меня, и я едва удержалась на ногах. Слёзы подступили к глазам, но я не позволила им пролиться. Я знала, что сейчас нельзя показывать слабость.
Я должна быть сильной. Асад приказал конвоирам избить другую девушку в назидание мне и остальным. Я не могла поверить своим глазам. Они били её жестоко, без капли сочувствия. Удары сыпались один за другим, и девушка кричала и выла от боли. Но этого им было мало. Один из них насильно склонил её к земле, поставил на четвереньки и начал насиловать, потом к нему присоединились и два других. Они терзали ее все вместе. Моё сердце сжалось от ужаса и отвращения. Все внутренности вывернуло на песок.
Я чувствовала себя беспомощной, не могла ничего сделать, чтобы остановить это. Они продолжали истязать несчастную, били и мучили ее, и я видела, как жизнь покидает обесселенное, покрытое синяками и кровью тело. Она лежала на земле, избитая и униженная. В этот момент я осознала всю безысходность нашего положения. Мы были никем и ничем ее могла быть я. Когда конвоиры закончили, они бросили её умирать в пустыне. Я смотрела на её неподвижное тело, и слёзы текли по моим щекам. В голове звучал один вопрос: как долго я смогу выдержать это? Как долго я смогу оставаться сильной в этом аду? Я понимала, что ничем не могу ей помочь…Оставалось только надеяться, что девушку найдут те бедуины.
Я молилась об этом изо всех сил. Мы снова тронулись в путь. Я чувствовала, как внутри всё сжимается от первобытного ужаса, шока и боли. Ночь опустилась на пустыню, погружая её в холод и тьму. Мы шли, изнемогая от усталости, но продолжали двигаться вперёд.
