Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Я задам несколько вопросов и завершим беседу.

София Михайловна отрицательно повела головой:

– Без подробностей вы не поймете наших отношений с Георгием. Постараюсь без эмоций выговориться до конца. Можно?…

– Ваше право.

С трудом преодолев волнение, Царькова заговорила вновь:

– Есть чеченская пословица: «Когда умирает мать, в сердце сына увядают розы». Георгий после смерти матери стал увядать буквально с каждым днем. На него навалилась такая хандра – страшно смотреть. Целыми днями он не вставал с дивана и, словно душевнобольной, смотрел невидящим взглядом в одну точку.

О том, чтобы обратиться к врачам, слышать не хотел. На мои ласки обычно отвечал: «Софа, не сыпь мне соль на раны. Я размышляю о смысле жизни». – «И не можешь ничего понять?» – «Понимаю. Настоящая жизнь – в потустороннем мире, а на Земле – это иллюзия жизни. Здесь все призрачно, жестоко и абсурдно. Кажется, у Свифта читал, что потеря друзей – это тот налог, которым облагаются долгожители. Я, Софочка, не прожил еще и полжизни, а потерял дружков больше столетнего старика.

Теперь вот и мама от меня ушла». «Мои родители давно умерли, но я продолжаю жить». «Ты не была в Афгане и не видела, как бессмысленно гибнут молодые парни, которым надо было еще жить да жить». Такой диалог можно было вести до бесконечности. Однажды я сказала: «Дружок, ты в институте сочинял неплохие стихи. Садись за письменный стол и изливай душу в поэзии». – «Кто мои стихи напечатает», – отмахнулся Георгий. «Ты напиши, а я оплачу издание».

Он оживился: «Софочка, сегодня же берусь за дело!». Хотела купить ему компьютер – отказался. Попросил пишущую машинку. Купила. И он взялся строчить не на шутку. Стихи получались слабые, но я их хвалила. Для меня важно было – вырвать мужа из депрессии. Через месяц Георгий стал неузнаваем. Энергия из него забила фонтаном. Первой книжке радовался, как ребенок. И пошло – поехало. Домик на Кедровой заполнился книгами…

– Георгий Васильевич не пытался их продавать? – спросил Бирюков.

– Чтобы хоть немного разгрузить дом от макулатуры, я в прошлом году и нынче несколько раз давала объявления в областную газету «Сибирские вести» и по местному телевидению. Готова была за бесценок отдать книги посредникам на реализацию. Бесполезно. Это при советской власти поэзия была в моде. Теперь другое время и люди другие. Телевизор страшно включать. На всех каналах – секс, мордобой, стрельба, взрывы да кровавое месиво. Молодежь словно очумела.