Я с трудом сглотнула и нахмурилась, пораженно глядя на него. Нет, я сама решу… Да какой, нафиг, сама, если речь идет о комнате, а идти мне сейчас некуда… Да и хрен с ним! Сама я все…"
"— Так. — Голос Антона стал на порядок прохладнее, он неотрывно следил за дорогой, ведя машину вглубь центра. — Прежде чем я услышу твои упрямые возражения и слова о том, чтобы я вез тебя домой и не вмешивался, я проясню один важный момент: твой брат — солевой наркоман. Это низшая каста, рядом с крокодильщиками и спайсерами. Это либо малолетние придурки, либо, что чаще, просто тупые черти, дебилы и неадекваты, в приоритете у которых доза ради дозы, а не для, хотя бы, кайфа.
Там с мозгом такая беда происходит, что ни один другой класс дури подобного не сможет сделать. И они опасны после прихода, Лен. Очень опасны. Он явился явно не с целью поговорить. И явится еще, сколько бы я ему не угрожал, потому что он солевой. Таких шакалов либо убивать, ибо слов они не понимают, либо уходить от них как можно дальше. Это к вопросу о том, почему мы сейчас ко мне едем.
И почему ты сдашь комнату и больше в нее не вернешься. — Антон, не переводя взгляда на напряженную меня, достал зубами сигарету из пачки и щелкнул зажигалкой. — Идем дальше. Завтра с утра съездим в твою деревню в местную ментовку. Сделаешь запрос на заяву сестры о пропаже матери. Я поговорю кое с кем, подправим даты обращения, протащим через Харламова на подтверждение… Или нет, через Яремина надежней… — Антон прищурился, глубоко затягиваясь, и не отрывая взгляда от дороги.
— Блять, он же перевелся в центральный. Ладно… Короче, с момента статуса без вести пропавшей для вашей матери пройдет больше пяти лет на документах. Это я к следующей неделе проверну, скорее всего… Потом вступаешь в наследство, продаешь комнату, и больше никогда не видишься с братом.
У меня челюсть отвисла где-то на середине его монолога, я так и сидела, пока он не закончил. Когда до меня дошел смысл сказанного, я закрыла рот и нахмурилась, вглядываясь в его четкий в полумраке профиль.
Должна бы обрадоваться, но сомнение, что что-то не так, не покидало меня. Что именно, сообразить не могла. Понятно, что Вадик мало у кого приятные впечатления может оставить, но Антону будто красную тряпку показали. Он курил в затяг, мало выдыхая, и почти не моргая, следил за дорогой. Длинные пальцы правой руки сильно сжимали руль, будто раздавить хотели.
— Ты же говорил, что по закону мы сейчас с братом оба имеем право на комнату… — неуверенно и тихо начала я.
