Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Обхватив ее щеки ладонями, я заглянул в стеклянные глаза.

Что он дал ей, черт подери?

– Кирби, ты слышишь меня?

Она сидела на какой-то тряпке вроде пальто, привалившись к стене и, кажется, совсем не соображала, что происходит.

Черт, да она была в секунде от отключки.

Я тяжело сглотнул, предполагая самое страшное, и взглянул на ее ноги, на кожу живота, груди и внутренней части бедер. Никаких синяков, царапин, ничего. Я выдохнул от облегчения. Он не сделал это, не успел.

А что было бы, если бы я решил не ехать сегодня к ней? Что если бы я вообще не вышел из дома?

Меня накрыло целым потоком мыслей, от которых меня бросило в холодный пот.

Я мог не оказаться здесь, и тогда он сделал бы все, что задумал, а я даже представлять не хотел, что было в его больной голове.

Теперь я мог лучше рассмотреть ее лицо: на коже в районе челюсти виднелись красновато-синие гематомы. Опустив взгляд на ее рот, я напрягся. Легко оттянул нижнюю губу и увидел кровоточащую рану.

Сукин сын!

Он избил ее.

Услышав хруст деревянных щепок, я понял, что он поднимается на ноги.

Я стянул с себя куртку и накрыл Кирби. В гардеробной громко лаял Чарли, но я решил разобраться с ним позже.

– Ты в безопасности, – пообещал я, поглаживая холодную и влажную щеку Кирби.

За моей спиной раздались быстрые шаги, я резко поднялся на ноги и обернулся. Люк замер в холле, сжимая обломок полки в одной руке, а нож в другой.

Серьезно, мать твою?

Он бросился на меня, и пока я уворачивался, чтобы тот не ударил меня деревянным обломком по голове, он успел порезать меня.

Жалящая боль пронзила мое тело в районе ребер, но я практически не замечал ее. Схватив его за предплечье, я выбил у него из руки нож и уложил ублюдка на пол одним ударом. Я отчетливо услышал хруст, из его носа хлынула кровь, заливая нижнюю часть лица.

Кажется, я сломал ему нос. Как жаль.

Я ухватился рукой за воротник его куртки, замахиваясь и ударяя снова, а затем еще, и еще, и еще, пока на его лице не стали появляться багряно-фиолетовые следы, глаза не заплыли от отека, а костяшки моих пальцев не свело от судороги – так сильно я сжимал руку.

– Не надо. – Он всхлипнул от боли, как гребаная плакса. Закашлял, давясь своей кровью, однако я по-прежнему не чувствовал удовлетворения. Два его передних зуба – один сверху, а другой снизу – были выбиты.

Кажется, он слишком легко отделался."

"– Нравится опаивать и насиловать женщин? – зарычал я, нанося еще несколько ударов, на этот раз в его корпус.