Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Вот только сердце, бившееся в груди как загнанная зверушка, неумолимо трепетало, напоминая, что чувства во мне всё еще живы. Всё еще полны им.

Любить или возненавидеть? Я не хотела первого, потому что испытала колоссальную боль. Я желала второго, но не могла. Я все еще люблю Натана. И буду любить…

Резкий звук, ворвавшийся из реальности, привлек мое рассеянное внимание. Попыталась сосредоточиться. Вздрогнула, прислушиваясь к голосу того, кто вошел следом за стуком.

– Можно?

– Да, Марин. – Я подняла голову, которую секундой ранее обхватила руками, пытаясь унять боль, и взглянула на подчиненную.

Та глянула на меня, нахмурилась. Видимо, видок у меня был тот еще. Конечно, после того, что мне пришлось пережить в эти выходные, я не могла цвести и благоухать, а скорее источала вселенскую печаль.

– Вы просили подготовить списки, – начала она, осторожно приближаясь к столу.

Я кивнула. Меньше всего мне сейчас хотелось заниматься рабочими вопросами. Хорошо, что летучку с боссом перенесли на завтра, будет время оклематься и войти в рабочий процесс, не растеряв окончательно себя.

– Я подготовила. Отправила вам на почту.

Поморщившись от пульсирующей боли в висках, я вновь кивнула. Она приперлась сюда ради этого? Хотелось гаркнуть, но я лишь пролепетала, поражаясь, как мой голос не сорвался на хрип или рычание:

– Хорошо, Марин. Я попозже все просмотрю.

Сложила перед собой руки, ожидая, когда та уйдет, но Марина продолжила говорить, и каждое ее слово или иной звук, который она могла произвести, будь то шаг, вдох или шелестение страниц в папке, которую она держала в руках, вызывал во мне приступ слепой ярости.

И только годы практики по подавлению эмоций помогали мне вытерпеть подчиненную и не сорваться.

– Вы просили также узнать о Елизавете Матвеевой, – сообщила она, а мое сердце ухнуло в груди. – Она родила. С ней мне не удалось связаться, но информацию узнала через родильный дом. Пятый роддом, если что, – последнее Марина добавила очень тихо. Словно она подозревала, что я слишком заинтересована в судьбе пациентки, у которой даже не вела беременность.

Лишь пара приемов. Ничего незначащих. Если бы Марина знала, что я думала. Если бы она понимала, что я чувствовала…

В горле пересохло.

– Спасибо, – губы подрагивали, а слова давались тяжело. – Я просмотрю отчет позже.

Марина кивнула и тихо удалилась, хотя ничего кроме размытого пятна перед глазами я и не видела.

Лиза родила. Бедная, несчастная Лиза. Девочка, которой пришлось рано повзрослеть.