Не то чтобы вошла; по сути дела, это еще не случилось: Айани была не более чем миражом.
— Спасибо, что пришли ко мне домой. Должна признаться, в комиссариате я себя чувствовала будто в западне; думаю, это со всеми происходит. Странно, что вы работаете: разве нынче не праздник?
— День Мартина Лютера Кинга — но у меня не бывает праздников. Если не возражаете, давайте проясним некоторые места в ваших показаниях, — приступил к делу Боб Мартин.
— Вы думаете, что это я убила Ричарда.
— Я этого не говорил. Расследование едва началось, преждевременно делать какие-то выводы.
— Давайте начистоту, инспектор, ни к чему ходить вокруг да около. Подозрение всегда падает на супругу, тем более в моем случае. Думаю, вы уже знаете, что я — единственная наследница.
Боб Мартин знал. Петра Хорр, его помощница, для которой не существовало тайн, предоставила ему достаточно информации об Эштонах.
Айани исполнялось сорок лет, хотя выглядела она на двадцать пять, и ее карьера модели, которую она начала очень молодой, близилась к завершению.
Модельерам и фотографам надоедает одно и то же лицо, но Айани продержалась дольше других, потому что публика ее узнавала: африканка в царстве белых женщин, экзотическая, непохожая на других. Такая женщина, думал Боб, и в семьдесят лет будет самой красивой в мире. Какое-то время Айани была одной из наиболее высокооплачиваемых моделей, фавориткой в мире моды, но пять-шесть лет назад ситуация изменилась. Доходы иссякли, а сбережений она не накопила, потому что тратила без оглядки и помогала многочисленной родне, живущей в какой-то деревне в Эфиопии.
Перед тем как выйти замуж за Эштона, она выкручивалась каким-то чудом, превышая кредит, одалживаясь у друзей, беря кредиты в банках, чтобы поддерживать видимость и не уходить со сцены. Она должна была одеваться как раньше, когда модельеры дарили ей наряды; появляться на дискотеках и великосветских праздниках. Туда, где ее могли сфотографировать, ездила на лимузине, но жила скромно, занимала однокомнатную квартирку в Гринвич-Виллидж, в наименее привлекательной части квартала.
С Ричардом Эштоном она познакомилась на торжестве, посвященном сбору средств для кампании против обрезания у девочек, где Айани произнесла вступительную речь: то была ее излюбленная тема, она использовала всякую возможность, чтобы разоблачить ужасный обычай, от которого сама пострадала в детстве. Эштон, как и все присутствующие, был тронут красотой Айани и откровенностью, с которой она описывала собственный опыт.
