В долгих эротических играх с бывшим любовником, который таблетками, приспособлениями, ловкостью компенсировал недостающую силу, она находила удовольствие и развлечение, но не ощущала того горячечного порыва, с которым сейчас цеплялась за Райана Миллера, держалась за него обеими руками, целовала до потери дыхания, удивляясь мягкости его губ, вкусу слюны, податливости языка; торопливо пыталась снять куртку, жилет, блузку, не прерывая поцелуя, и взобраться на него в этой тесноте, когда еще так мешает руль.
Возможно, ей бы это и удалось, если бы Аттила не прервал их долгим воплем (пес был оскорблен в лучших чувствах). Миллер и Индиана совершенно о нем забыли. Это немного привело их в чувство, и они на миг разомкнули объятия; нужно было решить, что делать с возмущенным свидетелем, и поскольку никак нельзя было выставить его из машины в такую грозу, само собой напрашивалось наиболее разумное решение: поискать гостиницу."
"Пока Миллер вслепую, под потоками дождя на бешеной скорости вел машину, Индиана ласкала его, целовала всюду, куда могла достать, под негодующим взглядом Аттилы.
Первые же огоньки, которые они различили, оказались тем самым претенциозным отельчиком, где в прошлые воскресенья они останавливались перекусить превосходными французскими тостами со свежей местной сметаной. Там в такую погоду не ждали клиентов, но предоставили им лучший номер, с нелепыми обоями в цветочек, мебелью с гнутыми ножками, портьерами с бахромой и широкой, добротной кроватью, способной выдержать любовные сражения.
Аттиле пришлось дожидаться в грузовичке несколько часов, прежде чем Миллер вспомнил о его существовании.
Вторник, 7 февраляВ четверть девятого вечера судья Рэйчел Розен поставила свой «вольво» в гараж при доме, где она жила, извлекла из багажника тяжелый дипломат с документами, которые собиралась просмотреть перед сном, и пакет из супермаркета с продуктами на ужин и на завтрак: кусок лососины, брокколи, два помидора и авокадо.
Она была воспитана в строгости, для нее любая неоправданная трата была оскорблением памяти родителей, которые пережили концентрационный лагерь в Польше, приехали в Америку с пустыми руками и ценой великих усилий добились благополучия. Она покупала ровно столько, сколько требовалось на каждый день, и ничего не выбрасывала, остатки ужина складывала в пластиковый контейнер, брала с собой в суд по делам несовершеннолетних и съедала у себя в кабинете.
