"
"— Не знаю… мне что-то приходит в голову, какое-то видение, предчувствие… Думаю, три дела, которые мы расследуем, каким-то образом связаны между собой, — проговорила Абата: от недоедания у нее случались галлюцинации.
Время истекало, и Аманда завершила сеанс, дав задание поискать возможные связи между делами, как предложила Абата. Вдруг речь идет не о кровавой резне, предсказанной Селестой Роко, а о вещах куда как более интересных — серийных убийствах.
Суббота, 4 февраляУ Боба Мартина был ненормированный рабочий день: бывало, что он и по двое суток не ложился спать.
Для него не существовало ни праздников, ни отпусков, но он исхитрялся проводить с Амандой как можно больше времени в те выходные, когда наступала его очередь принимать дочку у себя. В такие недели бывший тесть в пятницу вечером, после того как она поужинает с матерью, завозил девочку к нему на квартиру или в офис, а в воскресенье забирал и отвозил в интернат, если самому Мартину было некогда. Он развелся пятнадцать лет назад и за это время столько раз ездил с дочкой на место преступления, когда не с кем было ее оставить, что вся полиция Сан-Франциско знала ее в лицо.
Если и была у девочки какая-то подруга, то не иначе как Петра Хорр: от помощницы можно было выудить информацию, которую отец скрывал. По мнению Индианы, в болезненном интересе к преступлениям, какой проявляла дочка, был всецело повинен он; Боб, однако, полагал, что тут имеет место врожденное призвание: Аманда в конце концов станет адвокатом, следователем, полицейским или в худшем случае преступницей.
Будет одерживать победы по ту или другую сторону закона. В эту субботу Мартин дал ей поспать подольше, сам тем временем позанимался в спортзале и заскочил в офис, а в полдень повез Аманду в ее любимое место, кафе «Россини», где напичкал углеводами и сахаром. В этом их с Индианой взгляды тоже расходились.
Аманда ждала его, одетая в саронг, кое-как обернутый вокруг тела, и в резиновых шлепках. Когда Боб ей намекнул, что идет дождь, девочка намотала на шею шарф, а на голову натянула боливийскую шапочку, двумя разноцветными косичками закрывавшую уши.
Девочка сунула Спаси-Тунца в гватемальскую торбу, подарок Элсы Домингес: там она всегда перевозила кошку. Киска вела себя великолепно: часами лежала, свернувшись клубочком, и не шалила в местах, где это не дозволялось. В кафе «Россини» все, кроме хозяина, знали, кто лежит в торбе, но Дэнни Д’Анджело предупредил, что тот, кто выдаст Спаси-Тунца, будет иметь дело с ним.
