Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Хочу сообщить, что у нее все в полном порядке.

— Роза арестована? — Он подался вперед.

— Что вы, нет! Она на свободе. И вы тоже скоро будете. Если, конечно, поведете себя правильно.

— Правильно — это как? — Анатолий почувствовал подвох.

— Будете выполнять все мои указания.

— Хотите сделать из меня стукача? — мгновенно среагировал он.

— Зачем же так грубо? Просто хочу наладить с вами сотрудничество, чтобы вы рассказывали мне разные интересные вещи, которые с вами происходят.

— Нет, — Нун так занервничал, что даже подался вперед, — нет.

Сделать из меня вашего сексота — ничего не получится.

— Зря вы так, — мужчина укоризненно покачал головой. — А я только хотел сообщить радостную новость, что могу хоть завтра освободить вас из тюрьмы. И даже помочь перебраться туда, куда вы так хотите добраться, то есть за границу.

— В обмен на что?

— В обмен на информацию. Вы будете знать очень много интересующей нас информации — в Израиле. Сможете помочь бывшей любимой родине.

— Нет, — Анатолий повернулся к окну, но оно было задернуто шторами, и ничего не было видно.

— Ну, как хотите. — Мужчина встал, демонстрируя отлично сшитый, дорогой костюм. — Тогда хочу вас предупредить: принято решение перевести вас в другую камеру. Вы больше не будете один.

— Так это же хорошо! — воскликнул Нун абсолютно искренне.

— Рано радуетесь. Вас переведут в камеру к уголовникам. Вы ведь еще не видели здесь уголовников, правда? Сразу скажу: у них есть своя собственная иерархия, и вы им не понравитесь.

Нун молчал. Теперь он понял все. Его пытались сломать другим образом. Липкая струя ледяного пота скатилась вдоль позвоночника. Было даже страшно представить, что его ждет…

— Хочу дать вам один совет, — кагэбист обернулся уже в дверях, — вы ведь писатель? Вы должны хорошо подбирать слова, так? Как вы думаете, с каким словом ассоциируется тюрьма? Что самое главное в тюрьме?

— Я не знаю, — Нун смело выдержал его взгляд, — это два разных вопроса.

Я никогда об этом не думал.

— На самом деле слово одно. Молчание, — веско сказал кагэбист. — Тюрьма — это молчание. Запомните это, Анатолий Львович. Если хотите выжить.

На следующее утро, около 6 утра, еще даже не рассвело, в его камере появился конвойный.

— Нун, собирай манатки! — крикнул. — Да побыстрей. Тебя переводят.

У Анатолия почти не было вещей. Все они легко поместились в сетчатой авоське — то, что он успел собрать дома, во время ареста.