Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я тебя терпеть не могу и если еще раз встречу на этой улице, тебе не поздоровится. Убирайся, мерзкий пруссак!

Хартману удалось вытащить нож из кармана, но Уэст вырвал его и забросил в канаву. Уличный мальчишка, увидев это, разразился громким смехом, который резко прозвучал на пустынной улице. Повсюду начали подниматься ставни, из окон высовывались изможденные люди, желающие знать, почему в голодающем городе смеются.

– Мы победили? – пробормотал один из них.

– Смотри! – воскликнул Уэст, когда Хартман поднялся с тротуара.

– Смотри, ты, жмот! Хорошенько запомни эти лица!

Хартман бросил на него ненавидящий взгляд и ушел, не сказав ни слова. Из-за угла внезапно появился Трент, он с любопытством посмотрел на Уэста, который просто кивнул в сторону своей двери и сказал:

– Входи, Феллоуби наверху.

* * *– Зачем тебе нож? – спросил Феллоуби, когда они с Трентом вошли в студию.

Уэст все еще сжимал его пораненной рукой. Он сказал:

– Случайно порезался, – забросил нож в угол и смыл с пальцев кровь.

Феллоуби, толстый и ленивый, молча наблюдал, но Трент, догадываясь, как все обернулось, с улыбкой подошел к нему.

– Нам нужно кое-что обмусолить! – сказал он.

– Так давай это сюда поскорее, я проголодался, – ответил Феллоуби с шутливым пылом. Трент не поддержал тона и велел слушать.

– Сколько я заплатил тебе неделю назад?

– Триста восемьдесят франков, – ответил тот, скорчив гримасу раскаяния.

– И где они?

Феллоуби начал путаться в объяснениях, но был прерван Трентом."

"– Я знаю, что ты все спустил на ветер, ты всегда так делаешь.

Мне безразлично, как ты там жил до осады. Я знаю, что ты богат и имеешь право распоряжаться деньгами по своему усмотрению. Я также знаю, что это, в сущности, меня не касается. Но покуда я тебя ссужаю, это мое дело. Я буду давать тебе деньги, пока у тебя не появятся свои, а они у тебя не появятся, пока так или иначе не окончится осада. Я готов делиться тем, что у меня есть, но не желаю видеть, как ты все спускаешь в канаву. О да, я знаю, что ты все мне возместишь, но дело не в этом.

Во всяком случае, старина, я высказываю свое мнение как друг. Тебе не станет хуже, если ты воздержишься от плотских удовольствий. Своим упитанным видом ты определенно вызываешь недоумение в этом проклятом городе голодных скелетов!

– Да, я несколько полноват, – признал тот.

– Так это правда, денег у тебя нет?

– Нет, – вздохнул Феллоуби.

– Так что, тебя уже дожидается жареный молочный поросенок на улице Сент-Оноре? – продолжал Трент.