Она ещё не засохла и липла к пальцам. Он стал внимательно рассматривать, не ли ещё следов, и обнаружил цепочку из нескольких капель, ведущую к дому. Видимо, раненый скрылся в коттедж и заперся изнутри.
Вовец, как только это понял, тут же выключил фонарь и отбежал за угол. Очень не хотелось стать мишенью. Кто был здесь ранен и прячется в доме? Вервольф, главбух или тот, кто тайно живет на даче, гуляет ночью, а днем звонит по телефону? Вовец подобрал одеяло и торопливо удалился. По пути снял с ветки фотоаппарат и смотал идущую от него леску.
Он успел закинуть одеяло на второй этаж, убрать за кухонный шкаф карабин и приготовить закуску, пока распаленные мужики шарили по берегу и окрестным участкам в поисках отставших налетчиков. Неожиданно звякнул телефон, прерывисто задребезжал. На даче главбуха кто-то набирал номер. Поглядывая на дверь, Вовец ждал. Похоже, ночью линия свободна и автоматическая междугородка соединила сразу. Вовец поднял трубку.
– Ленка, молчи! – ворвался в ухо злой мужской голос.
– Эти сволочи меня ранили. – На другом конце провода кто-то пискнул. – Молчи, я в порядке. Линия подслушивается. Эй, гады, как слышно? Передайте старому козлу, что все бумаги в надежном месте! Ленка, позвони с другого телефона Бобику, пусть ждет у поворота к Семенычу. Прощай!
Вовец бросил трубку, схватил карабин, фонарь и выскочил из дома. Обогнув дачу главбуха, присел в кустах с таким расчетом, чтоб видеть заднюю и боковую стены. Две другие стороны худо-бедно освещались со стороны салкинской дачи, и оттуда вряд ли кто мог появиться.
Буквально через минуту распахнулось окно на втором этаже. Вниз, почти до земли, спустился жгут из скрученных простыней. К нижнему концу был привязан портфель или чемоданчик, в темноте не разобрать. Потом по простыням стал медленно спускаться человек. Словно пьяный из женской общаги удирает, усмехнулся про себя Вовец. Он осторожновышел из-за куста и подошел к дому. Человек спускался лицом к стене и не мог его видеть. Когда он уже собрался ступить на землю, Вовец врезал ему прикладом по почкам.
Он не испытывал к этому человеку ни злобы, ни неприязни, он его вообще не знал. Но во всей этой коловерти с убийствами, ночными налетами, нацистами-боевиками и стрельбой выживал тот, кто сумел нейтрализовать опасность ещё до того, как она проявилась.
Человек рухнул лицом вниз. Вовец стволом карабина раскинул его руки в стороны. Быстро прощупал одежду. Сзади под пиджаком за брючный ремень был заткнут пистолет.
