Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И это странно, потому что ты-то как раз уверен, будто знаешь, как всех осчастливить, предварительно не спросив их об этом. Ты надменный, высокомерный и строго следуешь набору этических принципов, о смысле которых, как мне кажется, никогда особенно глубоко не задумывался. А еще, я считаю, у тебя есть небольшие расстройства в пищевом поведении. И тебе стоило бы уделить этому внимание, неважно, останемся мы с тобой вместе или нет.

– Я думал, ты пришел сюда, чтобы уговорить меня вернуться к тебе. А не объяснять нам обоим, почему я – последний человек, который тебе нужен.

– Люк, ты все делаешь неправильно! – крикнула Бридж. – Ты должен говорить ему, какой он чудесный, а не какой он отстойный!

Я снова посмотрел на Оливера.

– Ты и правда чудесный. Но ты должен поверить, что ты мне нравишься не из-за… всего этого. Ты мне нравишься, потому что ты – это ты со всеми своим достоинствами и недостатками. – Что ж, пришло время сказать ему все. – И, если уж на то пошло, ты мне не нравишься… то есть ты мне нравишься, но, мне кажется, ты должен знать, что… я тебя еще и люблю.

Уголком глаза я увидел, как Бриджет в восторге ударила кулаком по воздуху.

– Да! Так лучше!

Однако Оливер молчал. И это было плохим знаком.

Поэтому я продолжил говорить, что тоже было не самым лучшим знаком.

– И знаешь, ты сейчас оказался в странном положении. Я сам в нем находился, когда мы начинали все это. Но сейчас мне стало намного лучше, отчасти благодаря тебе, отчасти благодаря этим балбесам. – Я показал на моих друзей, которые по-прежнему сидели, прижавшись носами к стеклу, как щенки в зоомагазине.

– Но дело в том, что даже когда я косячил – а косячил я, что уж там говорить, немало, – я понимал, что в какой-то степени у нас с тобой все было хорошо. Я все равно возвращался к тебе, а ты – ко мне. Потому что ты тоже это понимал. И на этот раз, ты уж прости, но косячишь ты. Но я все равно вернулся к тебе, потому что мне кажется, что у нас с тобой все еще может наладиться. А теперь пришло время и тебе внести свою лепту.

Так, даже мои друзья вдруг замолчали. А внутри у меня все вдруг опустилось вниз, словно мой желудок решил упасть к самому центру Земли.

И это чувство очень долго не покидало меня.

Ну вот и все. Сейчас он должен был осмыслить все, что я ему сказал, а потом заключить меня в объятия и сказать…

– Прости, Люсьен, – проговорил Оливер. – Но это не одно и то же.

Затем он повернулся, вошел в дом и закрыл за собой дверь.