Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— А вы осознаете, на каком основании она находится в США?

— На каком основании? — Нэлл помолчала, стараясь не смотреть на Себастьяна. — Мы об этом не говорили.

Себастьян сел на диван рядом с Нэлл, ту затошнило от движения подушек.

— Не понимаю, — сказал Себастьян, подаваясь вперед, положив руки на колени. — На каком основании вы задаете ей все эти вопросы? Не думаете же вы, что Альма как-то замешана в этой истории?

— Просто пытаемся расставить все точки над «i», — Хойт усмехнулся и посмотрел в блокнот.

— А когда вы были в баре, вы ничего странного не заметили? Может, рядом с вами был кто-то подозрительный?

— Нет, мы держались своей компанией. Мы сидели на веранде

— А Уинни все время была с вами?

И вдруг Нэлл вспомнила. Вспомнила, как стояла у раковины в женском туалете, где воняло мочой и хлоркой. Она пила воду из-под крана, в глазах было мутно. Она увидела в зеркале, что за ней стоит какая-то тень.

— Миссис Мэйки?

— Мы просидели там около часа, мне кажется, потом Уинни пошла к бару.

— Она чувствовала, как ее голос отдавался в голове. — И с ней Одди. Потом ее никто не видел.

— Это одна из участниц вашей группы?

— Нет. Он мужчина, отец.

Она как будто вновь почувствовала, как кто-то схватил ее, потянул за футболку, впился в плечо. Почувствовала у шеи горячее дыхание.

Шварц снова поднял брови:

— Отец? В группе для матерей?

— Да. Думаю, он гей.

Он кивнул, а Хойт что-то записал в блокнот:

— Одди? Какое интересное имя, он что, иностранец?

— Да вроде нет.

Это прозвище. Я его так назвала на одной из первых встреч. Он среди нас, женщин, один-единственный парень, вот я и назвала его «Одди». Все быстро привыкли к этому прозвищу. Я, честно говоря, не помню, как его зовут на самом деле. Не знаю, как другие, но, думаю, никто не помнит.

Себастьян издал нервный смешок и взял Нэлл за руку:

— Она удивительно плохо запоминает имена.

— Могу я отойти на секундочку? Мне нужно в сортир.

Нэлл встала, опершись Себастьяну на плечо, чтобы удержать равновесие, прошла в их спальню, вошла в ванную, закрыла за собой дверь и посмотрела в зеркало.

Это был сон. Это точно был сон.

Она присела на пол возле туалета. Ей уже несколько лет не снились кошмары, от которых она раньше просыпалась почти каждую ночь. В них ее преследовали. Поджидали за углом. Наверное, это опять кошмар. Если бы с ней в туалете кто-то был и трогал ее, она бы запомнила.

Она услышала, что Беатрис заплакала. Кто-то постучал в дверь.