И человека нет, кому просто можно положить голову на плечо, в чьих объятиях поплакать... Был бы хоть Максимка рядом! Зарыться носом в его черные шелковистые волосенки, вдохнуть трогательный запах молока и детства... Но я сейчас даже этого лишена. Дольше мучиться в жаркой каморке не было смысла – все равно не уснешь. Я встала, натянула прямо на голое тело футболку и джинсы, накинула куртку. Пойти, что ли, прогуляться по парку, посмотреть на звезды."
"Вышла на свежий воздух, устроилась на одинокой лавочке, посмотрела на небо.
.. Звезды взирали на меня равнодушно и свысока. Их было так много! А я под их холодным светом – совсем одна. Мысли против воли возвращались к моим мужчинам. Юрику. Кольке. Емеле. Я ведь им всем кружила голову. Но сейчас, в сложной ситуации, мне даже не к кому обратиться. И здесь, в санатории, я абсолютно одинока. Степан при всех своих мускулах явно мне не помощник. А Константин – настолько холоден, недоступен... Сегодня, когда случилась трагедия с моей клиенткой, я его мельком видела. Он тоже присутствовал в спортивном комплексе.
В ряду многих суетился вокруг бездыханного тела Елены Ивановны. О чем-то переговаривался с врачами «Скорой». Давал указания амбалу Кирюхе. Но на меня – ни мимолетного взгляда. Ни словечка сочувствия. Похоже, Константину просто на меня наплевать. Он – красивый, богатый, живет интересной и насыщенной жизнью. У него наверняка есть девушка. Такая же холеная, недоступная и образованная, как он сам. И что ему до бед какой-то инструкторши по шейпингу?
Но остановить себя я все равно не могла.
Мне нужно было его видеть. Прямо сейчас. Немедленно. Хотя бы мельком. И пусть мы даже ни единым словечком не перекинемся, но от одного взгляда на Константина, я не сомневалась, мне сразу станет легче.
Я вскочила с лавочки. Ноги сами собой повели меня через парк к северной оконечности санатория. Там, под покровом древних лип, располагались коттеджи для высшего менеджмента (о, как я теперь ненавидела это словосочетание!). В ближнем к ограде коттедже жил Константин.
Конечно, очень мало шансов, что я его увижу. А врываться к нему, когда давно минула полночь, неудобно. Но просто хотя бы издалека взглянуть на его окна. Представить его стройное тело под простыней. Представить, что я делю с ним постель!
В Костином коттедже было темно. Окна распахнуты, ветер тихонько колышет занавески. Единственный человек, который реально мог бы мне помочь – хотя бы своим присутствием! – спал и не ведал о том, как мне тяжело. Я против воли всхлипнула.
