Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Однако факты, малыш, против тебя.

— Ну и где в этой гребаной жизни справедливость?! — надрывно рычу и откидываюсь на спинку сиденья.

Тыльной стороной ладони жму на веки, пока перед глазами не появляется множество белых точек, а в ушах — гулкий звон.

— Явор, — спокойно начинает мистер Роналдс, мой куратор, — ты мне нравишься. Я не вижу в тебе преступника. Но и не могу верить тебе на слово. Я знаю Раймона. Когда-то он хорошо мне помог, и лишь поэтому случившееся сегодня не выйдет за пределы моего участка. Но ты на одну неделю ограничен в передвижениях за пределами дома.

— Он сурово сдвигает брови, а после мягко подмигивает мне.

Молчу и перевожу взгляд в окно, устало прижимаясь лбом к стеклу. Парадокс. Но среди всех окружающих я нахожу понимание только у копа. Старик хотя бы не обвиняет и не читает тупых нотаций. А мне и этого достаточно. Я готов принять любое наказание, но пустая болтовня о правилах поведения и приличия невыносима.

***

Подходим к двери таунхауса, но не успеваем постучать, ее открывает Эстер.

Она с ужасом смотрит за мою спину, где стоит мой куратор.

— Явор?! Ч-что случилось? — тревожно интересуется Эс, нервно переводя взгляд с полицейского на меня.

— Ничего. — Прохожу в дом и сразу поднимаюсь в свою комнату.

— Явор, иди сюда! Вернись! Явор! — звонко кричит Эстер в спину, но я не хочу ее сейчас слышать. Тем более она все равно мне не поверит. Вставляю наушники и, включив на всю Rammstein, без сил заваливаюсь на кровать. Пусть басы выбьют из головы все гадкие мысли.

Не желаю думать ни о чем. Просто хочу уйти в забвение...

БРИДЖИДА

Люди обладают такой удивительной способностью в один миг вызвать к себе жуткое отвращение. В случае с новеньким так и получилось. Я изначально неадекватно воспринимала этого парня. То оскорбляет, то неумело проявляет какие-то знаки внимания... если это можно так назвать. Но все перестало иметь значение, когда сегодня я переступила порог отцовского кабинета и узнала о том, что над нашим горем снова поглумились. Видеть боль в глазах папы — самое ужасное на свете, а от невозможности что-либо изменить я просто рассыпаюсь как хрупкое стекло.

Пересматриваю то злополучное видео с участием блондинистого подонка, который с ужасающей жестокостью разносит в щепки перегородки, крошит зеркала, превращая их в расколотые острые льдины, ломает биту о раковину, разбивая вдребезги. Но все это не сравнится с тем, как тщательно он выводит каждую букву на стене, фигурно вращая баллоном в воздухе.