Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Представил, как мы будем тащить человека после операции на ноге – тряска, жара днем, холод ночью…

– Вы не переживете дорогу, – я покачал головой. – Да и нет смысла рисковать. Если теперь что-то пойдет не так, то я уже не смогу помочь, а вам сейчас нужен покой и только покой.

– Значит, оставите… – взгляд доктора разом потускнел.

Захотелось пожалеть, но если жалость ведет к смерти – к черту ее. Оставив Шевелева в покое, я выпил кружку заново заваренного чая и принялся всматриваться в утренний туман, пытаясь разглядеть очертания Мукдена.

Столица маньчжурской династии, что сейчас сидит на троне Китая, дом для сотен храмов и место веры для миллионов простых китайцев. Если у меня ничего не получится, то где-то через год тут случится последнее крупное сражение этой войны. И очередное поражение.

Неожиданно поезд остановился, так и не доехав до города. Я сначала подумал – опять беда, но нет, оказалось, просто очередная железнодорожная пробка. Несмотря на зимнее время и то, что из России в Маньчжурию проходило всего два с половиной эшелона в день, местные интенданты постоянно не успевали разгребать грузы вовремя.

А что будет, когда потеплеет и заработает переправа через Байкал? А когда в сентябре запустят Кругобайкальскую железную дорогу?

Я увлекся и чуть не пропустил прибытие посланника от начальника 2-го Сибирского корпуса. К нам в вагон забрался подтянутый мужчина в яркой, недавно сшитой белой рубашке, сразу приметил меня и доложился:

– Штабс-капитан Клыков Никита Иванович, собирал в Мукдене пополнение для корпуса генерала Засулича, поступаю в ваше распоряжение!

Так я узнал сразу несколько новостей.

Во-первых, мой 22-й стрелковый полк, как оказалось, должен был развернуться из двух батальонов мирного времени, но один из них был перенаправлен на формирование 31-го стрелкового и… Новичков у меня теперь выходило больше, чем у кого-либо. Начинаю подозревать, почему никто из самого 2-го Сибирского не захотел идти на эту должность,[7] и почему генералу пришлось обращаться за помощью на сторону.

Ну и, во-вторых, прямо здесь и сейчас нас должно было стать почти на две сотни человек больше. Причем солдат из них была в лучшем случае половина, и я, изучая переданные мне списки, с трудом сдерживал ругательства.

А что, так в каждой армии?

– 10 мастеровых и 30 нестроевых, денщики, хлебопеки, конюхи… – я читал вслух. – А у нас есть прикрепленный отряд кавалерии?

Последняя мысль показалась даже интересной, но Клыков с подошедшим Хорунженковым тут же меня расстроили.