Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Хватит уже заниматься домашними делами!

И стало уже не важно, что нас могут услышать его бдительные и чуткие братья!

Вот и сейчас я чувствовала, словно за моей спиной выросли крылья с его появлением, развернувшись в его руках, чтобы крепко обнять стройный обнаженный торс, прижимаясь к нему сильно-сильно, не в силах передать словами всю мою любовь и благодарность, и приглушенно рассмеявшись:

И явно не из разряда приятного.

Штиль улыбнулся, кивая и глядя на Карата с таким задором, что даже мне становилось ясным, что Сумрак рассказал о семье достаточно, чтобы поведать о необычном и страшном для всех нас Кадьяке.

который с легкостью мог стать и судьей, и палачом, и карателем.

Карата позабавило это лишь еще сильнее, когда его глаза заискрились и заиграли новыми опасными гранями:

Его крепость.

Повисло напряженное молчание, когда все смотрели лишь на отца, чей гнев менялся на растерянность, шок, а затем чувство опустошенности такое огромное и тяжелое, что даже могучие плечи Ледяного вдруг опустились, а у меня перехватило дыхание, оттого, что почувствовал сейчас отец…

Отец же этим жестком совершенно не впечатлился, окинув недовольным прищуренным взглядом и пробасив, хмуря свои широкие брови:

— Мы ж ясно сказали, что разберемся сами! — недовольно махнул руками Туман, пробираясь поближе к Янтарю и косясь на оглушенного мотоциклом Бера.

…не нашел.

— Ждать, — просто пожал плечами Карат, словно это не значило ровным счетом ничего.

— Но он не пришел бы просто так, если бы ничего не случилось.

— Я Бер Гром, третий законный сын Бера Бора, единственного истинного правителя рода Бурых! И если ты, старик, раскроешь свой рот еще раз то…

— Я уже получила «витаминчики» утром, — улыбнулась я, глухо застонав, и поспешно утыкаясь в его шею лицом, чтобы приглушить этот звук и не пригласить никого слишком любопытного на кухню именно в эту секунду, когда мой Бер чуть подался назад, а затем снова вперед, создавая скольжение наших тел такое сладостное и чувственное, что в какой-то момент закружилась голова.

Воцарившаяся тишина была зловещей и ужасающей.

— Идемте, обо всем поговорим дома.

— …вы совершенно ничего не боитесь?

— Почему?… — прошептала я, чувствуя еще и то, что даже нарастающий гнев и недовольство Янтаря спадают, пока он сам косился на загадочного и такого разного Карата. который в эту секунду был серьезен и отвечал совершенно искренне, что уже само по себе было шоком.

Но разве теперь от этого было легче?..