Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Как смогу после всего этого смотреть в ясные глаза самого доброго и терпеливого из Беров?

— ….Я хочу все рассказать, — прошептала я. не сразу собравшись с духом, чтобы поднять ресницы и увидеть перед собой семью Янтаря.

Последние слова были сказаны с таким рычанием, что тяжело сглотнула даже я, совершенно искренне жалея того, на ком остановился палец отца, потыкав куда-то в кусты, даже если я никого там не видела и не ощущала:

Когда Сумрак замолчал, словно собираясь с мыслями для продолжения этой истории, мне казалось, что каждый позвонок в моей спине вытягивается и буквально встает колом от напряжения.

Ох до чего же странная семейка меня ждала. если это дело как-то решиться!

— Нет, болезнь. Я была единственным ребенком…до рождения Молчуна. Но не настолько большой и крупной, чтобы со мной были проблемы при родах.

Сумрак медленно кивнул, чуть пожав плечами:

— Ранены все! Одной аптечкой не обойдемся!

Просто я не понимала, КАК мы сделаем ЭТО, когда за нашими спинами в сотне метров его друзья бились с Палачом, не пуская его к нам?

Говорят, что самое страшное чувство — это ненависть…

Я видела перед собой ненавистных Кадьяков.

Гризли. человеческих девушек, но в том, как они находились рядом друг с другом, поддерживая и касаясь раскрытыми ладонями в молчаливом понимании гнетущей боли, не оставляло сомнений в том. какими близкими и дорогими они были друг для друга.

— Север, Лютый, Янтарь, дети, успокойтесь. Подождите.

— Даю ровно пол часа! Потом никого даже спрашивать не буду: приду и заберу всех девочек!

Господи, да что с моим голосом?!

— Нет, ты только посмотри на него! — шикнул хоть и криво.

но все таки с долей веселья отец Янтаря. покосившись на блондина, — Сам-то понял. что сказал? И где только ты таких умных слов понабрался?

Хищные глаза Карата прищурились и буквально впились в смелую Тайгу, которая не боялась их, глядя на него спокойно и уверенно.

Семья Янтаря была именной такой…и я боялась, что даже этот дом отвергнет меня, стоит мне только ступить на порог, почувствовав во мне это болото из боли и моей огромной вины, от которой было не убежать и не отчиститься.

— Не отдам, потому что отныне она часть нашей семьи, — спокойно и на удивление очень по доброму проговорил мужчина с серыми глазами, кивая Янтарю. чтобы тот подошел ближе, и вручая меня осторожно в его горячие сильные руки. чтобы пройти на середину развороченной поляны, — В любой ситуации есть выход."

"— Дочка, — отец не выпускал из своих рук красивую блондинку.