Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

И всё это — под молчаливыми взглядами любовников, которые застыли на смятой постели.

Забрав документ и вернувшись к двери, он обернулся и произнёс:

— Знаете, есть такой анекдот. Кто такой идеальный муж? Идеальный муж — это тот, кто, застав жену с любовником, спокойно говорит: «Ну, ладно, вы тут заканчивайте, а я пойду кофе приготовлю». А кто такой идеальный любовник? А идеальный любовник тот, кто сможет после этого закончить.

Он невесело рассмеялся, стараясь отбросить желание немедленно сбежать из этого дома, и добавил:"

"— Кофе готовить я не стану, да и женой ты мне никогда не была.

— Он говорил всё это, глядя куда-то в стену, напротив себя, избегая смотреть на обнажённую женщину, которую он так любил, так боготворил…раньше. — Но я жду тебя внизу, после того, как вы тут закончите…

И вышел из спальни.

Что он ощущал сейчас? Обиду? Возможно. Было обидно за то, что его чувства, которые он дарил от всего сердца, были не нужны. Но это была не та обида, что заставляет проснуться ярость, что застит разум, и, находясь под влиянием которой, люди идут на отчаянные поступки.

Это был лишь слабый след той боли, что он уже испытывал ранее. Её отголосок, что ли, а может, её завершающий этап.

Остальные чувства превратились в пустоту, если всё же допустить, что они были до того момента, когда он распахнул перед собой злополучную дверь. А ещё в глубине души рождалась грусть, но она была лёгкой. Какая появляется, когда отпускаешь что-то дорогое, чему уже нет места в твоей жизни. Разумом понимая, что это конец, и что уже пора окончить это, чтобы двигаться дальше.

В такие моменты всё то, что ты видишь впереди, становится по-своему ценным, дорогим, важным. Ты замираешь в предвкушении нового и понимаешь, что именно сейчас, до конца отпустив всё, что было в прошлом, испытав вот эту самую ностальгию и грусть, ты сможешь быть счастлив там. В будущем.

Иначе это будет даже не болезненная, а больная жизнь, где-то между небом и землёй. Когда станешь жить с оглядкой на то, что было, и тянуть это сожаление в будущее, в котором мог быть счастлив.

Внутри Влада сейчас и жила эта самая лёгкая грусть, которую ему необходимо было прожить и отпустить. Это была черта, которую они все вместе подвели под прошлой жизнью, чтобы забыть о ней и начать жизнь новую. И сейчас Влад это понимал и принимал.

— Влад, я… — Стася, кутаясь в лёгкий халатик, присела напротив, избегая смотреть Владу в глаза.

Во дворе взревела мотором машина. Наверное, уезжал Игорь.