Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Утром пробежка для развития выносливости и небольшая тренировка перед занятиями в университете, затем пары, на которых я одновременно пыталась бороться со сном и усваивать материал. Если Клим был в городе, он забирал меня у входа в университет и отвозил на базу. Пожалуй, эти двадцать минут в пути были единственным временем, которое я могла уделить ему, а дальше тренировки до глубокого вечера.

Иногда я вырывала один выходной на неделе, и мы проводили его вместе, и всё равно часто мои мысли были заняты другим мужчиной – Данилевским.

Клим знал, как я переживаю, что он не обращает на мои старания никакого внимания, я рассказывала ему всё происходящее в зале, правда, мои истории не отличались насыщенностью."

"Если быть совсем честной, то я находилась на грани истерики от того, что в своих планах по завоеванию интереса Сергея Архиповича Данилевского я не продвинулась ни на гран, мои нервы были ни к чёрту, я очень переживала, что могу не попасть в сборную на предстоящие соревнования.

Однажды, когда я хотела обсудить с тренером свою программу и направлялась в тренерскую, стала свидетелем разговора Суминой с Сергеем Архиповичем обо мне.

– Серёж, да пойми ты, несмотря на травму, Алёна – единственный реальный претендент на золото, – яростно отстаивала меня тренер.

– Нет, это ты пойми, Таисия, что с такими травмами, как у неё, не выигрывают олимпийское золото, я видел её ногу, у неё там пластина на всю щиколотку. Не выдержит она моих нагрузок.

Зачем мне ученица, которая будет потом жаловаться, что у неё болит нога? А она будет у неё болеть!

Не стала больше слушать, как они ругаются, потому что тон у обоих был повышенный. Действительно, слова Данилевского не так далеки от истины. После долгих тренировок нога болела, ныла, порой отекала, но никогда это для меня не было основанием для того, чтобы завершить тренировку. Эта боль стала для меня привычной, шла фоном к каждодневным занятиям. Лишь когда она отнимала у меня все силы, я принимала обезболивающие таблетки, которые не всегда помогали.

При острых болях в ход шли уколы.

Тренер старалась, готовила, но всё казалось мне недостаточным. Возможно, это была какая-то психологическая атака моего мозга, ведь до того момента, пока сама Сумина не признала, что не тянет мою подготовку, у меня не было мыслей сменить тренера, а сейчас всё, что мы с ней делали, казалось самодеятельностью.