Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И из больницы, и из машины, прямо до квартиры и до кресла донес.

Бабу Веру они по пути завезли к ней домой. Старушка сказала, что придет попозже, ей срочно понадобилось полить цветы. Хотя Геля подозревала, что она просто хотела оставить Гелю с Михеном и Ингой наедине. Вот и не стала напрашиваться в гости. А Геля бы сейчас не отказалась от ее общества, потому что сильно опасалась, приезда блондина.

Дойдя до кухни, Геля почувствовала, что пробежала целый кросс. Управлять костылем и одной ногой было очень сложно. А ведь ей с этим гипсом целых полтора месяца ходить, как сказал хирург.

Поморщившись, от не очень приятной перспективы, девушка вытащила из холодильника мясо, поставила его в микроволновку на разморозку, и начала чистить овощи. Надо было приготовить что-нибудь вкусненькое. И хоть как-то отблагодарить за помощь блондина.

Да, сейчас, когда все эмоции улеглись, и Геля наконец-то смогла по-человечески сходить в туалет, и даже принять душ, обмотав гипс пищевой пленкой, она стала понимать, как же много мужчина для нее сделал.

И еще, она стала непроизвольно чувствовать вину перед ним.

Она столько гадостей уже надумала про Михена, а он, всего лишь хотел ей помочь… И так и продолжает помогать.

В голове у Гели произошел когнитивный диссонанс, когда Михен не стал настаивать, чтобы они вернулись к нему, и с улыбкой на лице повез их домой. А она уже настраивалась прямо в больнице закатить скандал, если он будет против. Но нет, мужчина сделал так, как она попросила, и даже больше. А Геля целый месяц вела себя, как хамка.

И в больнице так же… Когда она увидела хирурга, которому наговорила много гадостей, то искренне попросила у него прощения. На что мужчина, хмыкнул, и махнув рукой, пробормотал: «Прощаю, и надеюсь, что больше вы никого запугивать не будете».

После этих слов Геля густо покраснела, и ей стало очень стыдно.

А теперь стыдно перед блондином!

И единственная возможность извиниться перед ним – накормить вкусным ужином. О чем-то большем, Геля старалась не думать. Но ласковые поцелуи блондина, каждый день, перед сном, нет-нет да прорывались в ее голову.

"«Да… кажется этот гад приручил меня», – с какой-то веселой злостью подумала Геля, чувствуя, как увлажняется от одного воспоминания, о том, как именно он ее целовал. Целомудренно осторожно, и нежно, так что хотелось завыть в подушку от возбуждения.

Вот что ей делать, как быть дальше?

Может быть она его сегодня в последний раз видит? От этой мысли Геле стало почему-то не по себе.