Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Вскоре корабль опустел, странно было северянам смотреть на опустевший дом, на корабле каждый из них проводил времени больше, чем на суше, и знал в своем драккаре каждую доску. Потом мореходы дружными усилиями подвели корабль к выбранному месту и принялись черпать воду и заполнять ею трюм. Набрав воды около трети объема трюма, мореходы перебежали на один борт и бережно уложили драккар на песчаное дно, придерживая канатами. В берег под завесой кустов вбили колья и прикрепили концы снастей. Еще день мореходы собирались в путь, помогали купцам грузить телеги и присматривали за кораблем, а потом тронулись, унося в сердце надежду вернуться к своему 'морскому коню'.

***"

"Наблюдатель развлекался от души, глядя на приготовления Двора к свадьбе младшего принца. Пока все двигалось по его замыслу - Хранительница занята предстоящей свадьбой, принцы утонули в дипломатических игрищах, а Королева-Мать загоняла фрейлин до посинения. Никто не мешал продвигать отряды ближе к столице, 'Длинная ночь' превратится в ночь длинных ножей, хихикал крупный мужчина в одежде конюха.

Все риинерцы будут содрогаться при слове 'свадьба'! Напевая себе под нос, мужчина вышел из денника, куда выходил маленький телепорт и отправился к воротам - нужно узнать, кто сегодня прибыл на свадьбу, лишней информации не бывает!

***

Долго сидеть за разговорами не стали, герцог выразительно зевнул и, извинившись перед управляющим, повел супругу в хозяйские покои. Рита мелко подрагивала, чувствуя бегающих по коже мурашек. Едва дверь за ними закрылась, как сдержанность слетела с герцога, точно шелуха, застонав, он прижал жену к двери и впился в ее губы поцелуем.

Несколько минут они жарко целовались, потом Рита обнаружила руки мужа в шальварах и, смутившись, попыталась отстраниться. Герцог чуть-чуть отодвинулся - ровно настолько, чтобы справиться с застежками верхнего платья, потом распустил шнуровку рубашки и шальвар. Рита, не теряя времени, тоже распускала шнурки его одежды, но очень мешали ремни перевязи и ножны. Наконец, когда шальвары лежали на полу, а девушка стыдливо ощущала холод оштукатуренной стены непривычными местами, герцог остановился, сильно тряхнув головой, и довел любимую до пышной разобранной постели в другом конце комнаты.

Глядя на свою мечту, быстренько спрятавшуюся под одеяло, Вран сбросил ремни и сапоги, следом полетел камзол и штаны, на герцоге остались лишь тонкие полотняные бриджи. Забравшись под одеяло, он потянулся к пискнувшей девушке и прижал к себе, слушая стук ее сердца.