Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Проследовала за ним на кухню.

Опустилась на табурет спиной к столу, следя, как Высоцкий подходит к винному шкафу, достает, берет бокалы, штопор…

Подходит к ней, ставит на стол, откупоривает, наливает…

Смотрит, как Илона изящным движением придерживает свой бокал за ножку, раскачивает вино, втягивает аромат, снова бросает взгляд на Корнея — немного лукавый, слегка одобрительный.

Сама тянется бокалом к тому, который держит он. Легко касается, потом к губам…

— Как жизнь? — пригубила, поставила, снова посмотрела… Прямо, легко усмехаясь, не тушуясь и даже не пытаясь делать вид, что она не в курсе.

Конечно, в курсе. Иначе не пришла бы. И даже откуда Корнею не было интересно. Может, ждала. Может, случайно узнала… Какая разница-то? Важен результат… Она здесь. Он впустил. Поит вином. Смотрит. Думает. Чувствует близость конца. А вот жалости не чувствует. Действительно очень устал.

— Плохо, — Корней ответил честно, делая еще один глоток. На сей раз уже не дожидаясь ее. Смотрел на жидкость в бокале, зная, что она смотрит на него.

Сейчас, наверное, задумчиво…

— Ушел олененок? — и спрашивает… Неожиданно, но без злорадства. Немного склонив голову. Спокойно воспринимая, что Корней кривится, допивает залпом. Ставит на стол. Делает шаг в сторону, упирается руками в столешницы — острова и гарнитура, смотрит в ответ на нее с новой усмешкой.

— Все, как ты хотела, Илона. Все, как обещала. Сам все испортил. Этими руками. — Поднял одну, покрутил, а потом снова опустил на прохладное дерево. — И ненавижу. Себя. Надеюсь, хотя бы ты теперь довольна…

Сказал без сарказма и желчи.

Констатировать очевидное было не больно. Больно было жить в этом очевидном. Вот только Илона не взялась плясать на могиле. Усмехнулась невесело, голову склонила, покачала…

Забросила ногу на ногу, снова привлекая к ним внимание… Потом посмотрела в лицо мужчины, которому когда-то абсолютно искренне желала проснуться однажды именно в такой реальности…

— Может простит еще? Я бы тебя простила…

Сказала, видела, что Корней закрывает глаза, выдыхает, потом снова смотрит…

— Вряд ли.

— И отвечает правду. В которую хочешь или нет, приходится верить.

Дальше они снова молчали. Илона тянулась к бокалу, делала небольшие глотки, раскачивая рубиновую жидкость по стенкам. Корней следил за ней. Пристально. Внимательно. Так, что пугливая зайка давно пятнами пошла бы от смущения. Не выдержала бы — поперхнулась. Сбежала. Заикаться начала бы. А Илоне все равно. За ней можно следить. С ней вообще во всем ведь легче.