Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Мужчина в ужасе округлил глаза, сполз с кровати и попятился к двери.

– Простите, – бормотал он, отступая, – я не знал. Это ошибка!

Вадим увидел, как налилось кровью лицо Бориса Кузьмича.

– Постойте! Вы не можете так уйти!

– Мне нужно на воздух, – пробормотал молодой человек и, спотыкаясь, скрылся за дверью. Борис Кузьмич кинулся вслед за ним, чуть не уронив молодую красотку, которая как раз собиралась войти в палату.

– Маргарита Петровна, – отчаянный голос Бориса Кузьмича пронесся по коридорам, – где же вы были?!

Девица замерла, испуганно глядя на доктора.

Вадим услышал, как заплакал Алеша: тоскливо, с подвыванием, словно испытывал невыносимую боль. Он встал и подошел к ребенку, взял из его рук свой платок и вытер одну за другой обе щеки. Но они тут же снова стали мокрыми.

– Алешка, – Вадим присел рядом с его кроватью на корточки, – не у всех бывает отец. У меня его тоже нет. Понимаешь? Зато есть друзья.

– Точно, – бог весть как, но Максимка расслышал его шепот, – я у тебя есть!

– И я, – Вадим подумал и добавил совсем тихо: – И Алла…

– Она бросила меня, – голос малыша прозвучал обиженно.

– Нет, – Вадим погладил мальчика по голове, – она каждый день только о тебе говорит. С утра и до вечера.

– Она не приходит…

– Придет! Поверь, обязательно придет!

Алешка перестал лить слезы и доверчиво посмотрел на Вадима. Потом слабо улыбнулся и протянул ему мокрый платок.

– На!

– Оставь себе! У меня еще есть.

Вадим смотрел на Алешку и испытывал невероятное счастье оттого, что ему удалось остановить поток отчаянных слез.

Он считал это своей маленькой победой, неожиданным и невероятным достижением. Мужчина почувствовал, как на его плечо опустилась теплая рука. Вадим поднял глаза и увидел Валю.

А он уже и забыл о ней, забыл даже о том, где находится.

– Сейчас, – он кивнул ей, – я сейчас!

– Спасибо, – Алеша снова скомкал платок и спрятал его в кулачке, – я его высушу.

– Конечно, – Вадим улыбнулся, – и больше не мочи."

"Спускаясь с крыльца больницы, Вадим увидел Бориса Кузьмича.

Пожилой хирург, даже не одевшись, в одном халате стоял на морозе и втолковывал что-то Соколову, опущенные плечи и страдательное выражение лица которого выдавали в нем жалкого ипохондрика. За стеклом, в предбаннике, словно хищница в клетке, металась Маргарита Петровна, пытаясь разглядеть, что происходит на улице. Вадим приостановился.

– Вы соображаете? – от Бориса Кузьмича шел пар. – Это ваш сын!

– И что теперь?

– Ему нужна забота, а ваша жена психически больна.