Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Кажется та, что беременная. Их там две в положении было, какая-то из них. – Достаточно пропеклась?

– Да нормальная вроде бы женщина, – отвечала невестка.

– Ну да, нормальная. Ты с ней ухо востро держи. Он парень классный, но до сих пор с мамкой живёт. Представляю, как она ему в уши поёт. Перехватывай инициативу. Ты теперь жена, главная в его жизни женщина.

– Ой, Светка, да не нагнетай. Егор не маленький, он понимает, что теперь у нас семья – это я и он. И любой третий, кроме наших детей, там лишний.

Третий – лишний. Может, ничего такого в этих словах и не было, но Анну они словно по голове огрели. Она не стала слушать, что там дальше кумушки будут говорить, да как ей кости перемыть решат. Щёки пылали ещё сильнее, чем до того, как она решила их охладить. Ничего не видя перед собой, пошла к празднующим. Видимо, в тот момент в ней родилась та самая Свекобра с талантами мелкого мстителя. Ладно, авторитарной и резкой она и до того была. Но теперь эти её милые качества получили идеально подходящий прикладной объект.

Потом она вдруг очутилась в своей гостиной. Она заходила туда с подносом в руках. На подносе – тарелочка с печеньем, чайник с заваренным оолонгом, чашечка, несколько конфет. Собиралась посмотреть ледовое шоу. А там уже было занято. Молодые уставились на экран, обсуждали события, происходящие там.

– О, спасибо, мам! – Егор взял у неё поднос. Решил, что она для них угощение принесла. – Я сейчас за второй чашкой сбегаю.

Конечно, она же не догадалась на всех посуды захватить.

За второй. Не – «ещё за двумя». На свою голову разбаловала увальня. Он вообще, замечает, что она тут тоже живёт и у неё есть собственные интересы?

– Сегодня финал «Ледникового периода», уже пять минут, как началось, – сказала она. – Хочу посмотреть.

Егор уже успел убежать на кухню.

– У нас уже скоро закончится, – беззаботно откликнулась невестка. – Сразу переключим.

У Анны потемнело в глазах. Её чай. Её печенье. Её сын. Её телевизор. Её пульт!!! Конечно, она зря так вспылила.

Но что сделано, то сделано. Она подошла к нахалке, забравшей её жизнь, и вырвала пульт у неё из рук. Ирина вскочила, будто ошпаренная.

– Мам, ты чего? – сын вернулся со второй чашкой, и теперь смотрел удивленно на разъярённую мать."

"– Я буду смотреть финал, – отступать ей было некуда. А что делать, извиняться, говорить, что погорячилась? Нет, ещё хуже выйдет. Удовольствия от программы она, конечно, не получила.