Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но мне нравится больше вдвоём с тобой. Как она умерла?

— Тяжело и ужасно. Её ранил заражённый и она начала превращаться в кваза. Мы перенесли её на корабль, я тебе рассказывал, где командиром была Астра, — уточнил я между делом.

— От которой у тебя случайно появился ребёнок, как же прекрасно помню, — холодно ответила Лиана.

— Ты будешь слушать? — и ведь не забывает же, зараза…

— Продолжай, — прищурилась, высверливая меня взглядом, сказала Лиана.

— Мы положили Наташу в капсулу, потому как Кац уже всё перепробовал.

Но и это не помогло, и Наташа стала превращаться прямо в капсуле. Страшное зрелище, а потом начала бить лапами изнутри по защитному куполу. Я решил ликвидировать её, от Наташи там уже всё равно ничего не осталось. На нас изнутри глядела элита.

— Удушили газом?

— Зачем, аннигиляция. Очень действенная вещь, буквально одна минута и её не стало. Поплакали, конечно, а что делать. Что-то у неё совсем всё расклеилось после ранения.

— Как погибла Кобра?

— Тоже весёлого мало.

Она прикрывала наш отход с Орбиты и взорвалась вместе с платформой."

"— Почему? Неужели её нельзя было забрать с собой?

— Она умирала, всё-таки для неё это был предел. Кобра сама так решила и дала нам с великим учёным улететь на планету.

— Ужас, а ты хоть плакал по мне, когда я «сгорела»? — она погладила меня по руке.

— Я руку твою носил с собой, пока она вонять не начала, дорогая. Плакать, слишком мягко сказано, я тебя уже похоронил, понимаешь? Мне до сих пор кажется, что я брежу.

Просыпаюсь и ищу тебя. Нахожу и успокаиваюсь. Второй раз я точно не переживу.

— И я. Представляешь, меня выбросило в тот стаб без руки и без вас. Мне почему-то показалось, что это вы сгорели в ядерном огне, а не я. Я вообще, как во сне жила полтора года, мне стало казаться, что все мои воспоминания ложные, и возникли они в результате катастрофы. Представь только полное раздвоение личности, дар тоже каким-то образом упал ниже плинтуса. Он оказывается может не только расти, но и деградировать.

И всё равно, даже в таком состоянии я стреляла лучше всех.

— Ты у меня крутая, — похлопал я рыжую по круглой попке.

— А ты гондон и кобель, — она оттолкнула мою руку.

— Ну ты же того… — язык не поворачивался сказать.

— Всё равно надо было держать мою руку под подушкой, чтобы отпугивать ей других баб, — засмеялась рыжая.

— Фу, мерзость какая, — скривил я физиономию представив эту картину. — А ты мне изменяла?

— Да. Два раза всего.