Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

В такие моменты Варя напоминала домашнего хомячка, копошащегося в груде опилок.

Люди говаривали, что, мол, хомячком она и была. Выбегала ночью на лестничную площадку, обнюхивала коврики и обязательно какой-нибудь метила, дабы наутро в своем истинном обличий пройти мимо, брезгливо сморщив маленький носик, с выражением абсолютной непричастности на лице.

Для чего юной красавице совершать эдакое хулиганство никто ответить не мог, зато превеликое множество прочих грехов было незамедлительно записано на ее счет. Ну, забавляется девка, чего с нее взять.

Сами в молодости не ангелами слыли."

"Голубь, сидя на спинке дивана, беспокойно наблюдал за девушкой. Из приоткрытого окна неприятно дуло в затылок, и перья на спине начинали топорщиться, вызывая неудержимый зуд. А халата все не было. Не было его ни в шкафу, ни на стульях, ни под столом, ни даже за креслом. Поэтому Варя выскочила в прихожую, сдернула с вешалки длинный болоньевый плащ, оборвав в запале петельку, бросила его на диван и тактично отвернулась.

Минуту спустя хмурый Григорий Поликарпович в плаще и тапочках на босу ногу важно следовал за Варей.

Лифт в доме сломался еще год назад, и сейчас приходилось спускаться по лестнице с девятого этажа, здороваясь с выглядывающими из квартир любопытными головами. Головы щурили глаза, поводили носами, растягивали в улыбке сухие губы. Кашляли, чихали, сморкались и вновь пропадали за обитыми дерматином дверьми. Странные были головы. Многих из них Григорий Поликарпович целиком-то ни разу не видывал. То ли домоседы, то ли «ночные».

На улице стоял дикий гомон. С полдюжины собак, взявших в круг высокий тополь, что рос у самого подъезда, хрипло лаяли, задрав кверху острые, слюнявые морды. На скамейке, прямо напротив дерева, сидела юная мамаша с ребенком на руках. Ребенок рыдал во все горло, вырывался, но матушка крепко держала свое чадо и даже пыталась укачивать, напевая сквозь стиснутые зубы колыбельную песенку. Там же, на скамейке, невозмутимо беседовали две старушки. Они осуждающе качали головами, причмокивали, и было совершенно неясно, как в подобном гвалте им удавалось хоть что-нибудь разобрать.

— Там, — показала Варя на верхушку дерева. — Загнали, сволочи.

Григорий Поликарпович посмотрел в указанном направлении. Он долгое время вглядывался в листву, щурился, тихо ругался и наконец заметил среди листьев пушистый черно-белый комок.

— А ну слазь! — закричала одна из собак, и Григорий Поликарпович узнал по голосу Сашку Теркова, продавца рыбы в «Полесье».