Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но темнота вокруг плавно стронулась с места, стремительно набрала обороты, завертелась, как детская карусель, смазывая в серое пятно бесконечные стеллажи и банки, подхватила Алину и поволокла обратно.

— Нет! — закричала Алина, растопыриваясь, как Жихарка из детской сказки, в тщетных попытках зацепиться хоть за что-то в вертящейся темени. — Нет! Дайте мне еще десять секунд! По-жа-луй-ста…

Темень замерла, и во внезапно наступившей тишине тихий голос прошептал:

— Меня зовут Алка.

По подоконнику вползло пятно солнечного света, прокралось на офисный стол, скользнуло по экрану монитора и повисло на стене, зацепившись за обрезанные зигзагом края черно-белой фотографии, с которой совсем юная бабушка насмешливо смотрела на претенциозную обстановку приемной.

Алка улыбнулась ей в ответ и, лениво откинувшись в кресле, поднесла к глазам крохотное зеркальце. Еще два часа назад она металась по приемной и тщетно пыталась выполнять свои служебные обязанности. И впервые в жизни ни на чем не могла сосредоточиться: из головы тотчас вылетали все распоряжения, пальцы выплясывали на клавиатуре истеричный канкан, лица посетителей сливались в одно красно-розовое просительное пятно, за дверью бесновался шеф, кофе проливался на поднос, компьютер зависал.

И такая карусель царила до тех пор, пока Алка не взбунтовалась. Она вытолкала всех из приемной, выключила компьютер, заварила себе кофе и, под комариный писк снятой телефонной трубки, достала из сумочки пудреницу. Крохотное зеркальце разбивало лицо на кусочки, из которых Алка теперь складывала верную картинку.

Оказалось, что глаза у нее бабушкины — золотисто-карие, с уголками, слегка приподнятыми к вискам. Робкие веснушки на носу и щеках ничуть ее не портят, а, напротив, придают лицу нежный девический шарм. Нос длинноват, да и бог-то с ним. Рот маленький с плотными упрямыми губами был бы хорош лет пятьдесят назад, а нынче в моде большие чувственные рты. Ну и черт с ней, с модой — она капризна и переменчива, за ней гоняться — жизни не хватит. Алка поймала в зеркало улыбку.

М-да, зубы мелки, остры и неровны. Сколько переживаний и слез она пролила из-за них в юности! Смешно вспомнить. Уши… Уши великоваты. Скулы слишком резки. А брови постоянно норовят потерять форму, только Алка им не позволяет, безжалостно выщипывая каждую лишнюю волосинку. Пожалуй, с человеческой точки зрения она некрасива. И впервые эта мысль не вызвала никаких отрицательных эмоций. Какое ей теперь дело до человеческих оценок? Ведь она кошка.