Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Назвала имена, попросила возможности позвонить, набрала номер Островского…

Абонент недоступен.

От отчаяния на глазах выступили слезы. Но я не позволила себе раскиснуть, позвонила Мадлен. Которая, как обычно ответила сразу. Услышав ее голос, я заплакала, нервы сдали. В двух словах описала подруге ситуацию, и к ее чести — ни одного восклицания или оха. Только короткое: «Жди солнце, я выезжаю»

Затем отдаю полицейским мобильный, прошу продиктовать их адрес, по которому меня приедет забрать начальница. Отхожу в сторону и падаю на колени на обочине дороги.

Чувствую себя разбитой и беспомощной. Меня тошнит, глубоко дышу, чтобы унять рвотные позывы.

Мадлен прилетела за полчаса. Я до сих пор не понимала в каком районе нахожусь, и

была так слаба, что не могла шевельнуться. Желудок успокоился, но в голове стучали молоты, и чувствовала сильное головокружение. Я смотрела на свои запястья, на следы, оставленные веревкой и не могла поверить, что это произошло на самом деле. Что это не кино, не боевик. И меня правда похитили, потом гнались на машине и собирались убить.

— Как ты, детка? — испуганно спрашивает подруга, крепко обнимая меня.

— Ужасно, — признаюсь искренне. — Все произошло так быстро… но вся жизнь перед глазами промелькнула.

— Баранова психичка ненормальная, я всегда это говорила, — качает головой Мадлен. — Но такого даже я от нее не ожидала… Это ж надо… похищение, оружие.

— Она не одна была. С любовником.

— Да ты что? Она еще и рога наставляла Сашке? — восклицает подруга. — Вот стерва-то!

И тут с визгом тормозов перед пунктом полиции тормозит машина Островского.

— Откуда он узнал? — удивленно бурчу себе под нос. — Я ведь не дозвонилась…

— Он на важном совещании был, — поясняет Мадлен. — Я его по другому номеру нашла. Знаю его секретаря, классный парень, мы общаемся… Он, короче, помог. Алекс все бросил, всех послал и рванул сюда. Это не просто так, детка. Любит он тебя, теперь лично я в этом не сомневаюсь…

Но я все еще не могу поверить. Что все позади, что у моей сказки счастливый конец.

Что зло будет наказано, а добро восторжествует.

Островский выскакивает из автомобиля, оставив ключи в замке зажигания. Неотрывно слежу за ним взглядом, пока огибает машину, чтобы подойти к нам. Мне вдруг снова стало плохо, вернулись тошнота и головокружение.

— Кира! — подлетает ко мне и заключает в объятия. — Поверить не могу! Прости меня…

— За что, ты то тут причем, — выдыхаю ему в подмышку, пряча лицо на его груди, вдыхая родной до боли запах.