— Хорошо, Олечка — усмехнулся мужчина, уставившись куда то за спину Ольги, — Я обещал тебе секс, куколка. Ты же знаешь, я стараюсь держать свои обещания.
Женщина обмякла, тело нестерпимо болело от побоев. Мучитель, вдруг исчез из поля зрения, а спустя минуту появился, подталкивая к ней Давида.
— Нет, нет, нет, — заметалась по столу Ольга, глядя на эрегированный член сына. — Только не это, умоляю.
— Зря ты смеялась надо мной, сука — выплюнул похититель. Давид принюхался, и пошатываясь пошел в сторону матери. От цветущего, уверенного в себе мальчика, в нем не осталось ничего.
«Ничего человеческого» — подумала Ольга, с любовью глядя на изуродованное существо, бывшее когда — то ее сыном. Давид провел рукой по ее искалеченному телу.
— Солнышко мое, сынок — прошептала измученная женщина, почувстаовав родной запах. В глазах существа мелькнуло узнавание.
— Мама, мамочка — словно вынырнув из небытия, выдохнул Давид, из глаз которого градом покатились слезы — прости — тихо сказал он, и бросился на обидчика, рыча, как дикий зверь.
Мужчина не ожидал нападения. Он думал, что полностью подчинил себе этот кусок мяса, бывший когда то самоуверенным, наглым мажором, считающим себя королем мира, потому избавил его от цепей, чтобы в полной мере насладиться своей местью. Тело парня, ударилось в него и сбило с ног. В руке зверушки сверкнул скальпель, который он оставил на столе. Грудь обожгло болью, от чего на глаза упала красная, яростная пелена. Мужчина сбросил с себя ослабшее тело Давида, легко, словно паршивого котенка, и метнулся в сторону, но пленник не собирался легко сдаваться.
Он смотрел на мучителя осмысленно, от чего Андрею стало страшно. Вот так сдохнуть, не доведя до конца свою месть? Нет, он не мог позволить себе такого. Понимая, что не успевает, маньяк схватил с тумбы свой любимый нож, тот который прихватил тогда, из лесной избушки, и кинулся к столу, на котором лежала Ольга.
— Смотри песик — выкрикнул он, и занес руку с зажатым в ней ножом над грудью женщины. Давид замер.
— А ну, брось скальпель, сука — приказал Андрей, с удовлетворением наблюдая, как его песик, подчиняясь, выронил свое оружие из ослабшей руки. Нож с хрустом вошел в плоть Ольги, разрывая сухожилия, ломая кости, Маньяк замер, почувствовав, что изливается в так и не снятые до конца брюки. По телу прошла сладкая судорога. Давид упал на пол и затрясся в беззвучных рыданиях. Ольга уставилась в потолок потухшим, мертвым взглядом. На губах ее играла торжествующая улыбка.
