Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Убедившись, что ей это удалось, она сделала шаг в коридор.

— Покидаете меня так скоро? — раздался низкий голос из тени за ее спиной.

Она вскрикнула и резко повернулась, прижимая руку к груди. Блестящие глаза мистера Лайонкрофта смотрели на нее из мрака. Это было уж чересчур для ее взбудораженных нервов.

— Как вы здесь оказались? — ухитрилась она спросить, задыхаясь и с трудом подбирая слова.

— Это мой дом.

Сельская простушка, она оказалась одна в темноте в обществе… волка.

— Снова заблудились, мой маленький ягненочек? — послышался низкий насмешливый голос.

Она вздрогнула. Конечно, волк. Кто же еще?

Откуда-то из темноты послышался скрип стула по полу, потом неуклонно приближающиеся неторопливые шаги. Эванджелина попятилась в относительную безопасность пустого коридора.

Но он перехватил ее прежде, чем она успела скрыться бегством.

И снова она оказалась припертой к стене, а спина ее упиралась в деревянную панель. И все же на этот раз ее удерживали не руки, сжимающие запястья, а жар его взгляда.

Его глаза блестели в темноте, отражая трепетный свет свечи, и смотрели на нее неотрывно, даже не мигая. К этому моменту Эванджелина уже поняла, что Лайонкрофт очень разгневан, но было слишком поздно. Его ладони упирались в стену по обе стороны от ее головы.

— Я… я хочу обратно в свою спальню, — пробормотала она, запинаясь, беспомощно глядя на него.

Он усмехнулся. Мрачно. По-волчьи. Тревожно. Но ничего не сказал.

Ей хотелось, чтобы ее слова звучали убедительно и твердо, но сама она расслышала в них страх и нерешительность.

"— Неужели? — спросил он, приближая лицо к ней, и его намерения были ясны. — Как раз когда ночь начинает становиться интересной?

Эванджелина сжала губы и попыталась вжать голову в твердую, неподдающуюся поверхность стены.

— Не целуйте меня в гневе, — прошептала она. Ее видения в достаточной степени убедили ее в том, насколько может быть опасен вспыльчивый и агрессивный человек — такой, как ее отчим. Она не хотела стать жертвой насилия, любого насилия любого мужчины, находящегося под воздействием алкоголя или ярости.

Никогда!

— В гневе? — тихо повторил Лайонкрофт, опуская голову так, что его дыхание коснулось ее щеки.

Нервы ее были на пределе, особенно теперь, когда она чувствовала исходящий от него влажный жар, растекавшийся по ее коже. Он снова усмехнулся.

— Но мне очень приятно ваше присутствие, ягненочек. И надеюсь, что ваши сладкие поцелуи заставят меня забыть о гневе.