Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Его мужское естество пульсировало, упираясь в ткань бриджей, как только ее пальцы дотронулись до обтягивающей их материи. Она расстегнула бриджи, бережно и нежно прикоснулась к нему, и оно прыгнуло в ее ладонь. Она обхватила его рукой и принялась поглаживать, водя по нему пальцами вверх и вниз.

Гэвин лежал не двигаясь.

Эванджелина замерла. Ее рука все еще сжимала его копье, источающее жар.

— Что то не так? — спросила она нервно. — Тебе не нравится?

— Нет, — пробормотал он со стоном. — Очень нравится.

Она улыбнулась, крепче обхватила его и снова принялась поглаживать.

Его пальцы вцепились в простыню.

Она приостановилась, заметив воспаленную красную линию, пересекавшую бедро. Он получил рану, когда пытался защитить ее.

— Там будет шрам?

Он приподнялся на локте и пожал плечами:

— Не впервой.

Он смотрел на нее. Лицо его было серьезным. Его обнаженное тело было совершенным. Прежде ей приходилось видеть мужчин на разных этапах раздевания, но только в видениях. Она не обнимала ни одного мужчину, не прикасалась к нему, не любила.

Все, что Эванджелина знала о любовной игре, она подсмотрела в жизни других. Наконец-то у нее будут собственные воспоминания об этом. Она стянула сорочку через голову и отбросила в сторону. Теперь и она была полностью раздета.

В прохладном воздухе ее соски приподнялись и отвердели. Его орудие продолжало пульсировать.

— Ты прекрасна, — пробормотал он.

Она поднесла руку к голове:

— Мой шиньон совсем распустился.

— Мне нравится, когда твои волосы свободно струятся в беспорядке.

Свет от камина придает твоему телу теплый оттенок. Мне бы хотелось написать тебя такой. Совершенно обнаженной.

Эванджелину охватил озноб. Неужели она могла бы позировать в таком виде, позволяя ему перенести на полотно каждый изгиб ее тела? Сама вседозволенность этого делала такую возможность волнующей и эротичной.

— В следующий раз, — пообещала она.

Его полуулыбка не коснулась глаз. Оба они знали, что следующего раза не будет.

— Подвинься на подушках повыше, — потребовала она.

— Ляг на середине кровати.

Все еще не сводя с нее глаз, он подчинился:

— Но теперь я дальше от тебя.

— Ненадолго.

Вместо того чтобы снова лечь на подушки, он приподнялся, опираясь на локти, чтобы видеть ее.

В эту минуту она стояла тихо и неподвижно, глядя в упор на темноволосого и темноглазого человека, лежавшего на ее простынях.

Огонь камина бросал оранжевые и золотистые блики на его обнаженную грудь и длинные ноги. Его жезл выдавался вверх и вперед, к животу.