Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Идеальная молодая леди, – улыбнулась баронесса и стала еще больше похожа на мать Анджелины.

Весь последний год леди Рейлбридж готовила внучку к предстоящему сезону. И с самых ранних лет гувернантка учила Анджелину читать, писать, а также всему тому, что полагалось знать и уметь молодой леди: вышиванию, французскому, игре на фортепьяно и много чему еще. Но с самого первого урока Анджелина влюбилась в рисование. Ей нравилось создавать жанровые сцены, а иногда делать копии с оригинальных полотен, перенося сюжеты на холст, слоновую кость, веера и раковины.

Поскольку первый бал сезона должен состояться уже через неделю, Леди Рейлбридж настаивала, чтобы внучка тщательнее смывала краску с рук.

– Больше всего я боюсь, что ты снимешь перчатки за обеденным столом герцога, и все увидят пятна краски на твоих руках, – пошутила она несколько дней назад.

Анджелина поцеловала бабушку в щеку и тут же, глянув на отца, невольно насторожилась, снова почувствовав неладное. Он стоял перед камином спиной к ним.

Причем голова его и плечи были опущены – так он выглядел в те минуты, когда его одолевала скорбь по покойной жене. Возможно, и сегодня случилось то же самое… Или отца угнетало что-то другое?

Испытывая угрызения совести из-за того, что доставила отцу несколько минут назад неприятность, Анджелина положила руку ему на плечо и прошептала:

– Не беспокойся, папа. Я найду другой дом для Мистера Пита.

Мистер Рул вздохнул и обернулся к дочери. Губы его были плотно сжаты, и в этот момент казалось, что он старше баронессы.

Отец упорно молчал, и Анджелина, встревожившись, спросила:

– Папа, что случилось?

– Знаю, это неподходящие слова, но у меня для тебя, дорогая, две новости: хорошая и плохая.

– О господи… – прошептала леди Рейлбридж.

Анджелина же, судорожно сглотнув, пробормотала:

– Я бы сначала выслушала плохую новость. Девушка прекрасно знала: никакие плохие новости не сравнятся с той, что обрушилась на нее четыре года назад, когда умерла мама.

Сколько она себя помнила, та всегда болела, и с годами лекарств у нее на столике только прибавлялось.

Анджелина, как могла, помогала за ней ухаживать, но все же была потрясена, когда мама как-то вечером легла спать… и не проснулась.

Мистер Рул долго молчал. Наконец вздохнул и проговорил:

– Ты всегда была куда храбрее меня, Анджелина."

"– Вздор, – ответила девушка. Нет-нет, она совсем не храбрая. И сейчас она ужасно боялась, что узнает… о смертельной болезни отца.