Бабушки, отца, подруги мамы тети Люды.
История, хоть и с пробелами, открылась неожиданная. Страшные тайны простой советской семьи. Я не буду все письма пересказывать, чтобы не терять время.
Дело обстояло так. Отец ушел в поход, то есть подводная лодка в плавание. На шесть месяцев – долгий поход. А тут на девять. На современной, жутко секретной лодке. Девять месяцев по какой-то причине превратились в одиннадцать. Подводники – это вам не белая кость – космонавты в свете юпитеров. Это сотня человек в душной консервной банке глубоко в океане.
Почти год. Папа не рассказывал о том походе. Но я знаю, что трое сошли с ума, один покончил жизнь самоубийством. Папа был среди тех, на ком держался коллектив, порядок, служба. Говорили, что папе Героя после похода хотели присвоить, но папа повел себя на земле так, что орденом ограничились.
Папа вернулся из похода. Жены нет. Письмо на столе. Я жду ребенка. Не твоего. Прости, если сможешь. Этого письма в коробке не было, я по косвенным признакам догадалась.
Папа пустился во все тяжкие. И в нормальной жизни это был бы шок, а после такого похода… Они, весь экипаж, с головой не дружили. Но кого-то в семьях жены и дети отогрели. Так Люда писала: «отогрели». Еще писала, что маму в городке клянут по-страшному, мол, нагуляла, пока муж был в походе. Только Люда не верит, чтобы мама изменщицей была, она, мама, чего-то намудрила. На горе себе и мужу. Митю (папу моего) спасать надо. И если она (моя мама) хочет променять одну жизнь (ребенка, то есть меня) на другую (то есть папы), то она (мама) последняя дура.
Люда писала и бабушке: вправьте мозги своей дочери. Было папино письмо. Конечно, писал пьяный. Строчки пляшут, буквы вкривь и вкось, размытые от капель слез, разобрать невозможно. Только в конце крупно: «Сука! Я так тебя люблю». Как я понимаю, Люда и на папу наседала, внушая ему, что моя мама изменить ему не могла. Возможно, этой женщине я обязана тем, что у меня была нормальная семья."
"Телеграмма. Бланк с наклеенными когда-то белыми, а теперь пожелтевшими бумажными лентами.
Заправленный в полиэтиленовый пакет, заклеенный по углам пластырем – как большая ценность. Текст на лентах: «уволился тчк приезжаю двадцатого тчк собирайтесь тчк дмитрий тчк». «Тчк» – это точки, за них платили как за букву, папа не поскупился. Самым важным, как мне показалось, в этой телеграмме было множественное число в глаголе «собирайтесь». Он увозил и маму, и меня, новорожденную.
